Но и тогда радость омрачалась сознанием того, что тьма снова придет, накроет ее, и она утонет в ней, а когда-нибудь обязательно захлебнется.
*** Каждое воскресенье Алетт ходила в церковь, священник которой был широко известен своими образовательными и благотворительными программами. Здесь оказывали помощь бездомным, проводили факультативные занятия по искусству и обучали неграмотных. Алетт вела несколько классов воскресной школы и помогала в детском саду. Она старалась принимать участие во всех благих начинаниях и посвящала им почти все свободное время.
В это воскресенье церковь устраивала благотворительную ярмарку для сбора средств. Алетт принесла на продажу несколько своих работ. Пастор Фрэнк Селваджо с изумлением воззрился на картины.
– Это… Это просто потрясающе! Блестяще! Вам следовало бы выставить их в галерее. Алетт залилась краской:
– Да нет, не стоит. Это просто хобби. На ярмарке было полно народу. Прихожане привели своих друзей и родных, и возле игровых павильонов и лотков с товарами яблоку негде было упасть.
– Ничего не поделаешь, все это в пользу бедных, – уговаривала какая-то женщина мужа.
Алетт в который раз оглядела картины, прислоненные к стенке киоска. В основном это были пейзажи в ярких сочных тонах, невольно приковывающие взгляд каждого зрителя.
""Ты зря тратишь столько денег на краски, детка”.
– Привет! – окликнул темно-синий, очень приятный мужской голос.
Девушка обернулась. Незнакомый мужчина сосредоточенно рассматривал картины.
– Это вы нарисовали?
«Нет, кретин! Микеланджело спустился с неба и взял в руки кисть!»
– Вы очень талантливы.
– Благодарю вас.
«Что знают о таланте такие, как ты?!»
Рядом остановилась молодая пара.
– Ты только полюбуйся на эти краски! Настоящий вихрь! – восхищалась молодая женщина. – Послушай, я должна во что бы то ни стало заполучить этот пейзаж! Мисс, вы настоящий мастер!
И так продолжалось весь день, пока у Алетт не осталось ни одной картины. Люди, не скупясь, платили деньги и осыпали ее комплиментами. Ей очень хотелось поверить, но каждый раз темный занавес неизменно опускался, отсекая ее от всего мира.