Они родились в Канаде с разницей в два года, их родной язык английский, они в совершенстве владеют французским, но на русском не знают ни слова. Им даже в голову не приходило, что у нашей семьи могут быть русские корни. И, конечно, мой арест стал для них шоком. За мной еще и пришли в разгар празднования дня рождения Роба. Это наш старший сын. Не самый лучший подарок на двадцатилетие – смотреть, как твоего отца выводят из дома в наручниках. Надо признать, что Линн пришлось нелегко, ведь это она осталась им все объяснять.
– Но с вами в Россию не поехали, – горько сказала Ксения.
Ей было ужасно грустно слушать историю крушения семейного счастья. Впрочем, много ли семей могут похвастаться тем, что пронесли его через всю жизнь? К примеру, у нее тоже не получилось.
"– Они уже взрослые. У них собственная жизнь. Свой менталитет, сложившийся в определенных условиях. Они не обвиняют ни в чем меня, но хотят принимать решения самостоятельно и не иметь ничего общего с той профессией, которую я выбрал. Они остались, и теперь Линн собирается вернуться к детям. Вы ведь не можете ее осуждать, Ксения.
– К счастью, произошедшее с ней не характеризуется словом «беда». Это всего-навсего неприятность, последствия которой она переживет довольно быстро. Если для того, чтобы вылечить разбитое сердце, надо было уехать в Малодвинск, что ж, это не такая уж и большая цена.
– А я рад, что вы уехали с дочерью, – Погодин вдруг улыбнулся, – потому что иначе мы бы с вами не встретились. А что касается моей истории, то это одно из правил, которые ты принимаешь, когда вступаешь в игру. Разведчики выполняют работу, которая, так или иначе, ломает судьбы и детям, и их родителям. И этот груз мне придется нести до конца жизни, хотя это вовсе не значит, что он совсем уж невыносим. При нынешних технологиях связи мы регулярно общаемся.