Увидев девушку, которая вошла в зону наблюдения на набережной со стороны памятника трем богатырям, что свидетельствовало о том, что шла она, скорее всего, из дома, Погодин поставил просмотр на паузу и попросил позвать Милу. Ну да, из них троих она была единственной, кто видел Вику при жизни.
– Милка, помоги нам! – крикнула Ксения. Дочь тут же появилась на пороге кухни.
– Вы что-то нашли?"
"– Камилла, посмотрите, пожалуйста, это же Виктория? – Погодин повернул экран ноутбука так, чтобы Миле было видно, и чуть увеличил картинку.
– Да, это она. Бедная девочка. Идет навстречу собственной смерти, не зная об этом.
– Давайте посмотрим дальше вместе.
На снова запущенном видео Вика прошла мимо памятника дальше, не останавливаясь. Если у нее и была назначена встреча, то не здесь.
– Посмотрим, кто еще шел той же дорогой, – пробормотал Погодин, но вплоть до конца записи больше у трех богатырей не появилось ни души. Желания шалить со шпорами или мечами у малолетних хулиганов больше не было.
Он открыл второй файл, на котором оказалась запись с камеры у главного малодвинского храма.
Как помнила Ксения, далее на набережной была еще одна камера, за которой следовала слепая зона, где и располагалась злосчастная «полоскалка», с которой утопили девушку. Да, на записи с четвертой камеры Вика тоже присутствовала. Более того, за мгновение до того как пропасть из поля видения, она подняла руку и кому-то помахала. Так, значит, у нее действительно была назначена встреча, и визави, кем бы он ни являлся, пришел на нее раньше девушки, уже ожидая ее у нужного спуска на берег.
– Он пришел с другой стороны, – сквозь зубы сказал Погодин, который, разумеется, тоже отметил этот Викин жест. Спокойный, расслабленный. Человека, который ее ждал, она знала и совершенно не боялась.
С другой стороны набережной, как помнила Ксения, в ста метрах от злополучного спуска, камера была только одна. Записи с нее они отсмотрели на более медленной скорости, периодически отматывая назад, чтобы ничего не пропустить.