Вовремя сдержал себя, ибо его самого охватил какой-то кураж, какая-то страсть, видя такой горячий и живой отклик на свои, в общем-то простые слова, в сердцах этих людей.
Не изнуренные пропагандой и не имеющие к ней никакого иммунитета, эти люди XVI века впитывали его общие фразы, принимая их за чистую монету. Он, правда, старался не сильно приукрашивать. Но и этого хватило…
После чего он свернул всю свою речь к формуле мушкетеров: «один за всех и все за одного» и плавно спустил все на тормозах.
– Что ты творишь?! – хрипло спросил Данила, бледный как поганка. Скорее даже зеленоватый. Он ведь тоже относился к старшинам. И он тоже имел безнадежных должников в фактически долговом рабстве.
– То, что должен был делать твой брат.
– Что же?
– Даю, а не отнимаю.
– Не понимаю.
– В этом один из фундаментальных смыслов христианства. Жертва.
Данила не понял.
И Андрею пришлось потратить какое-то время на то, чтобы объяснить свою позицию.
Добыть где-то богатство и власть не так-то и сложно. Случаи подворачиваются часто – главное их разглядеть и быть к ним готовым. Намного важнее это все удержать. И тут и всплывает глубинный смысл христианской жертвы. Ведь ее философская, концептуальная цель заключалась совсем не в том, что в иудаизме…
– Это у иудеев, – заметил Андрей, – десятина[8] ежегодно направлялась в храм на содержание его и проведение торжеств.
А потом перешел к развернутому объяснению на пальцах.
– Вот живешь ты в селе. У тебя есть корова. У всех есть корова. И вот у соседа она сдохла, а дети его малые остались без молока. Как в такой ситуации поступить? Можно продавать ему молоко, ухудшая и без того несладкое его положение. А можно помогать ему, давая молоко его детям бесплатно. Если, конечно, ты можешь себе это позволить. На первый взгляд это не разумно.