– Ваха сощурился, так явно на меня злясь, боже!
– Прости, – повторила я. – Не злись. Я… просто…
– Ну?
– Люблю тебя. И ревную.
К этому моменту я уже знала, что эти слова – буквально какое-то заклинание. И беззастенчиво ими пользовалась, опустив голову ему на плечо. Байсаров сделал шумный вдох. Провел ладонями по моей спине, потерся о макушку носом, сгреб ягодицы…
– Сказал же – не будет никаких баб, – пробурчал он.
Ох, не знаю. Говорят, люди не меняются. Если только не через сломы. Мы же прошли столько испытаний за последний год, что, возможно, до него что-то и вправду дошло.
– Думаю, нам скоро разрешат… ну…
– Амина, – сцепив зубы, выдохнул Ваха. – Я подожду. Все нормально. Сколько раз мне еще повторить, что гораздо важнее твое здоровье?
– Ну, все-все. Не злись, – успокоила его я, гладя пальцами заросшие щеки. – Лучше скажи, я могу взять Ами на пару дней?
Долгая-долгая пауза. А потом благословенное:
– Делай что хочешь.
– Вот прям что хочу? – пропустив мимо ушей последнюю оговорку, оживилась я. – А ты поможешь мне с оформлением опеки? Я бы могла сама. Но это такой бюрократический ад, что…
– Ты хорошо подумала?
– Да! Хотя бы временную. И мальчики не против. Я спрашивала.
– Ладно. Но запомни, что я сказал.
Со связями Вахи оформить временную опеку оказалось довольно просто. Не знаю, соблюли ли мы хоть какие-то сроки и процедуры, но уже через неделю я смогла забрать свою девочку домой, где к этому времени уже оборудовали полноценную детскую.
– Тебе надо больше отдыхать, – повторял он.
– Конечно, – покладисто соглашалась я, целовала его крепко сжатые губы и… продолжала заниматься своими делами. Развешивала крошечные костюмчики и платья, распаковывала коробки с бутылочками, игрушками и подгузниками…
– Почему ты не поручишь это домработнице? – раздражался Вахид.
– Это полезно для мелкой моторики. Мне даже врач рекомендовал больше работать руками.
На это ему возразить было нечего. Он вздыхал и снова поджимал губы. Эх.
Не знаю, чувствовал ли Вахид это так же, но мне казалось, что Ами вписалась в нашу семью, как если бы всегда была ее частью. Малышка много спала. Хорошо кушала.