Каким ветром его занесло на мою территорию? Рыжую, веснушчатую, напрочь лишённую груди? Ему всё это нравится, вот каким. Ему нравится моя кожа, мои волосы. Исходя из его кошмарных комплиментов — он мой со всеми потрохами! Мой! Но если бы я увидела эту “одноклассницу” со спины, не отличила бы от безупречной фрау Евы, которую он трахал так, что та таскалась за ним как какая-то пиявка.
Он выбрал её, потому что ему нравятся худые блондинки. С длинными ногами и сиськами третьего размера!
Это открытие шокирует меня настолько, что я расширяю глаза и приоткрываю рот.
Глаза Немцева сужаются, когда видит на моём лице отпечаток глубокой работы мозга.
— Да... — отвечаю, сделав глазами ещё один круг по его лицу.
Он не любит, когда его лицо рассматривают. Он много чего не любит...
Опустив подбородок, разворачиваю тележку на месте и толкаю её к кассам, ни разу не обернувшись. Я не оборачиваюсь даже тогда, когда на ручку рядом с моими ладонями ложатся загорелые ладони Феди, а его грудь прижимается к моей спине.
— О чём ты сейчас думаешь? — раздаётся у меня над ухом.
Тихо, но с угрозой, на которую мне плевать.
Мне плевать на всё, потому что прямо сейчас лента транспортёра у кассы начинает медленно расплываться перед глазами.
Я не понимаю, почему меня до таких глубин души затронуло существование этой блондинки! Просто я думала… что я для него единственная.
Смотрю на дорожки вен, проступающие на тыльной стороне его ладоней, и хрипло отвечаю:
— О том, что мы забыли купить оливки. Сходишь за ними?
Смаргиваю слёзы и слегка поворачиваю голову, чтобы взглянуть на его квадратный подбородок, но цепляю краем глаза жёлтое пятно у соседней кассы.
Поправив на своих плечах Федину куртку, резко отворачиваюсь и начинаю выкладывать собственные покупки, чувствуя, как в горле собирается горечь.