— Ладно, — выпустив пар, мама немного успокаивается, наверное, ещё потому, что улавливает в трубке звонкий голос Адель. — Кого ты за ней послала? Бабушка там в шоке!
— Я его люблю, мам… — говорю, осознавая эти слова как никогда отчетливо.
Оборачиваюсь на звук приближающихся голосов и вижу своих мокрых путешественников. Адель звенит смехом, вприпрыжку врываясь в пространство между гостиной и кухней, и, крутя головой во все стороны, пищит:
— Ничего себе! Вот так хоромы...
— Средненькие…
Улыбаюсь, услышав любимый хрипловатый голос, и сжимаю трубку, впиваясь глазами в худощавую фигуру хозяина.
Остаюсь одна в темноте, через арку наблюдая за тем, как Немцев осматривает кухню, спрашивая у брата:
— Где моя Тыква?
— У тебя на голове, дебил.
Адель заливается смехом, объявляя:
— Приветики!
— Кого его? — давит мне на ухо голос матери. — Ты что... беременна?
— Нет!
— Что у тебя там происходит?
Там, на кухне, Немцев чешет голову, заглядывая в противень и разглядывая салатницу.
Но я теряю эту мысль, когда Федя начинает разбирать свои карманы, вываливая на стол телефон, ключи от машины и… банку оливок…
Мои губы разъезжаются в глупейшей улыбке.
Чёрт…
Немцев…
Как же я тебя люблю.
— Тоня, ты уже не со мной? — хмыкает в трубку мама. — Я дождусь от тебя хоть какого-то рассказа?
— Потом, мам, — хочу поскорее закончить разговор, чтобы оказаться рядом с ним и сказать ему об этом, хотя я говорила только вчера. — Просто, я… не приеду.
Теперь я знаю это точно. Знаю на все сто, наблюдая за тем, как он присоединяется к брату, налегая на нашу форель. Уплетают её, склонив друг к другу головы и тихо переговариваясь.
— В смысле? — слышу удивлённый голос отца на том конце провода.
Так и знала, что они разговаривают по громкой связи!
— Я тут останусь… до сентября.
Это абсолютная ложь, в октябре я тоже вряд ли вернусь, но решаю не поднимать эту тему прямо сегодня. Я ещё не думала, что делать с учебой и своей жизнью в Москве, просто знаю, что всё будет теперь по-другому, потому что я теперь не одна. Не сама по себе. Я чувствую это. И я знаю, что не смогу, если он далеко.
— Где? В городе? — изумлённо уточняет отец.