У нас впереди вся жизнь, но я точно знаю, что уже встретила своего “парня” и хочу, чтобы наши гипотетические дети были похожи на него. Все эти углы и линии его лица... они достойны того, чтобы быть переданными по наследству. Потому что это его лицо, и я люблю каждую тяжёлую неровность.
— Я люблю тебя… — смотрю в его смеющиеся глаза.
— И я тебя люблю, Тыква. — Покачивает он меня. — Мне идти за чемоданом, или как?
Закатываю глаза.
Урюк.
ЭПИЛОГ
Год спустя
— Покатаешься там и ко мне заедь.
Морщусь, доставая из уха один наушник.
— Ага. — Тру мокрую башку висящим на шее полотенцем. — После Нового года примерно…
— Имя юристки своей мне скинь. И риелтора. Пробьем их по базам на всякий случай. Я сейчас смотаться по-быстрому не смогу, если только совсем пиздец будет.
— Я на связи всегда. Юрист — мать моего школьного друга. С репутацией. Я её не на Авито нашел.
— Ты ей доверенность выписал. Ты должен даже цвет её трусов по дням недели знать, — поучает брат.
— Согласен. — Ставлю чашку в кофемашину и заглядываю в холодильник.
Чешу бровь, повесив руку на дверь.
Верхняя полка посвящена мне. Там остался один контейнер, а до этого было семь. Жёлтые стикеры на банках гласили примерно следующее:
“Это тебе на среду на завтрак.
"Дел до фига, но да, начал.
“Среда обед. Куда мы пойдем в субботу? У тебя есть ещё три дня на подумать и меня удивить.”
В субботу у нас годовщина. Год назад в этот день я увидел её в первый раз и захотел себе. Я тогда даже дотронуться до неё не мог, а хотелось так, что пальцы зудели. Трогать, целовать, трахать. Меня в жизни так от девушки не вставляло. Наглухо и до речевого тупняка.
И да, мы никуда не пойдем. Завтра мы останемся дома, но ей это понравится, потому что у неё буду я в полном распоряжении на весь день.
“Среда. Ужин без меня.”
Да, дерьмовый был ужин.
“Это тебе на четверг. Люблю тебя, Немцев.”
И я тебя люблю.
“Это тебе на пятницу на завтрак, а обед я уже сама приготовлю.”
Повернув запястье, смотрю на часы.
Десять утра.
Взяв пятничный контейнер, закрываю холодильник.