Наверное, Танюша еще долго будет жить в моей памяти, как самая терпеливая женщина из всех, которых я когда-либо знал. Ведь с таким человеком как я очень сложно.
Я ведь когда-то говорил ей, что чувствую себя отшельником. И вот, пожалуйста, остался один. И эта тишина в квартире давит на голову, напоминает мне о моем одиночестве. Собственно говоря, к чему рвался, то и получил. Отшельник из меня не получился, я рвался из квартиры на улицу, чтобы хоть как-то заполнить свое одиночество прохожими или людьми, с которыми занимался.
Когда я полностью привык к новым для себя условиям, мать потревожила мой покой, сообщив о свадьбе Тани.
- Ты только представь себе, - начала она после короткого приветствия, - не успела развестись, как сразу выскакивает замуж. Вот ведь гулена! – и все в этом духе. Я слушал в пол-уха ровно до того момента, как мать сообщила, - вот приеду и испорчу ей свадьбу!
- Ты что такое говоришь? – повысил голос, - хватит лезть к Тане! У неё новая жизнь, где нам места нет.
- А вот и есть! То, что тебя освободили от уплаты алиментов, еще не значит, что ты ей ни кто! Не забывай, там остался твой сын…
- У которого есть новый отец, - заканчивая за неё фразу, - и я не собираюсь лезть в их жизнь. И тебе не позволю.
Я бросил трубку и даже разговаривать с ней не стал. Здесь уже пора голову лечить, потому что тот бред, что она говорит, в здоровой голове родиться не может.
На следующий день написал заявление на два отгула и рванул на родину.
Рано утром я подъезжал к городу на рейсовом автобусе, даже не успел забронировать гостиницу, прямиком направился с сумкой к ЗАГСу и стал ждать. Как дурак проторчал полдня недалеко от здания, выискивал глазами пары и боялся пропустить Таню и свою мать.
Машины сменялись одна за другой, невесты были в шикарных платьях и с красивыми букетами цветов. И я невольно вспомнил нашу свадьбу и… поморщился. Потому что видел, как ей недовольна Таня, как она изредка морщила носик и опускала глаза, сдерживая слезы. И я помнил, как она залетела в ванную и долго плакала там.