— Ночью пришлось оперировать, кровотечение не останавливалось, ребёнка спасти не удалось, вас ожидать?
Я зажал пальцами глаза, помотал головой, рациональная часть меня кричала: что ты, куда ты? А мне просто хотелось посмотреть в глаза женщине, которая рискнула довести дело до конца и в итоге получила сама невозможную боль от этого поступка.
Поэтому я приехал, зашёл в палату, увидел бледную, как моль Ольгу и только спросил:
— Оно того стоило?
— Да пошёл ты, — крикнула она, бросая в меня кружкой из тумбочки.
— Я у тебя не прошу прощения, я просто пытаюсь понять, оно того стоило? Ты себя угробила. И на таком сроке ребёнка лишилась. Оно того стоило?
— Это ты мне скажи, оно того стоило, когда ты со мной спал?
— Нет, Оль, не стоило.
У меня хватало смелости признаться самому себе в этом: оно того не стоило.
Ольга заскулила, развернулась спиной ко мне, поджала ноги к груди и завыла на всю палату. Я покачал головой, вышел в коридор, встретился глазами с безопасником, хрипло выдал:
— Понаблюдай за ней, потом можешь отзывать своих ребят, но за моей женой глядеть в оба, в два раза тщательнее…
Я не знал, что у этой безумной может быть на уме, но на всякий случай перестраховывался, но обжёгшись на молоке, я просто дул на воду.
— Царица небесная, матушка заступница, сохрани моего ребёнка. Не дай пострадать моей жене.
Я молился последний раз ещё в школе, когда бабуля заставляла перед сном просить боженьку, чтобы завтра все было хорошо и надо же, сейчас вспомнилось и почему-то так вышло, что я повторял одну и ту же фразу на протяжении долгих ночей до тех пор, пока в конце июля не раздался звонок дочери.
— Пап, началось, началось пап!"
"И вместо того чтобы принять взвешенное взрослое решение, если уж ушёл, то не мешаться под ногами, я сорвался, бросился, не глядя ни на что, поехал в больницу к Зое, потому что знал, что ей будет страшно, она боялась после первых родов рожать ещё раз.