В памяти всплыли воспоминания о том, как мы познакомились, я обронил пару слов в отношении усопшего, а Оля поддержала. И потом, когда был ресторан, она находилась постоянно рядом, и у меня ничего не дрогнуло, не скрипнуло. Я просто уехал и оставил все как есть. Я не искал повода что-то продолжить, как-то завязать разговор, но буквально через пару месяцев мы столкнулись с ней в одном из ресторанов. Она сразу меня узнала, а я, хмыкнув, заметил, что это, конечно, было очень интересно, но вместе с тем странно, что мимолётное знакомство имело продолжение.
Я чуть не зарычал, когда в очередной раз Оля схватила меня за ремень брюк.
— Да прекрати ты, не унижайся ещё больше. Ты сделала все своими руками, сама разрушила. Не надо строить из себя дурочку и рассказывать о том, что ты не хотела ничего. Ты прекрасно хотела. Ты понимала, что твоё сообщение может послужить поводом для скандала, но ты наплевала на это.
— Виктор, ну пожалуйста, пожалуйста, я тебя умоляю.
Я был уже в коридоре, когда Оля наконец-таки встала с колен и попробовала вцепиться мне в ворот рубашки, но я, психанув, схватила её запястье одной своей рукой и оттолкнул от себя.
— Не звони мне. Ты прекрасно знаешь, что меня это раздражает.
— Виктор, ну не бросай меня, не надо, — заскулила Оля, когда я открыл дверь квартиры.
— Угомонись и не раздражай сейчас, — произнёс я холодно и хлопнул дверью.
В голове билось фейерверками странное чувство того, что я запустил какой-то хитровыдуманный механизм по самоуничтожению, а самое смешное, что я не мог разобраться, какой из проводочков ведёт к взрыву, и поэтому, держа это все внутри, я сел в машину, завёл тачку и выехал со двора.
Вот какого хрена мне сейчас делать? Ехать обратно к Зое и что? Что ей сказать? Ах, ничего не было! Так я не собираюсь никому врать, а ложь это вообще странная субстанция, затягивает молниеносно.
Я проездил по городу, колесил по всем улицам проспекта на протяжении последних нескольких часов я реально не отуплял, какого черта мне сейчас надо делать.