Она поимённо знала детей и никогда не была замечена в какой-то вредности. Поэтому я подозревал, что я все равно смогу получить записи с камер наблюдения.
— Ну, может быть, вы хотя бы полицию вызовете?
— Полиция приедет, но это слишком долго, я сам быстрее найду.
— Да что у вас случилось? — выдохнула Марья Петровна, подаваясь вперёд к окошку, я стиснул зубы.
— На Зою на мою сегодня какой-то мудак напал.
Марья Петровна приложила пухлые ручонки к груди и тяжело задышала.
— Да вы что? Да, быть такого не может, у меня же все подотчетно.
— Ну вот и посмотрите, что у вас подотчётно проходило примерно в районе обеда.
Марья Петровна стала листать журнал, но покачала головой.
— Да все, как обычно, Симоновы с двести третьей ребёнка из садика забирали, потом на одиннадцатом этаже Алёна с Мишей. Ну они тоже пришли, забрали чего- то и поехали за город.
— Ну вот видите, поэтому давайте посмотрим камеры наблюдения.
Марья Петровна, охая и ахая, запустила меня во внутрь своей комнаты, и я, дёрнув флешку из кармана куртки, быстро перекинул все файлы, которые были за сегодняшний день.
Выйдя из подъезда, я вытащил мобильник и набрал своего безопасника.
— Так, слушай, я тебе сейчас скину файлы, посмотри, позвони какому-нибудь знакомому из правоохранительных.
— Да, хорошо, я понял вас. Что-то случилось?
— Да, случилось, надо решить."
"Я сел в машину и понял, что у меня руки тряслись, горло перехвачено спазмом, а нервы шалили так сильно, что я не мог даже себя нормально контролировать.
Дело было в том, что Зоя беременна.
Зоя беременна.
Столько попыток, столько пролитых слез.
Я прекрасно знал, как ей тяжело далась Роза.
Я выл, как раненый волк, когда узнал о том, что все течение родов было с осложнениями. Это дерьмово, когда близкий человек попадает в такую ситуацию, но ещё более дерьмово, что сейчас Зоя беременна и какая-то мразь посмела причинить ей зло.
Под ложечкой засосало, я прекрасно знал, догадывался, к кому приведёт ниточка, но мне надо было убедиться. Линчевать без разбора тоже не хороший вариант.