И вру, давая человеку ложную надежду:
- Хорошо, сделай это ради нас. Только, ради Бога, сделай!
Глава 29
Есть такое понятие в литературе, как инверсия. Нарушение порядка слов в предложении, когда смысл остается прежним, но тон сообщения меняется полностью.
У нас случилась инверсия бытовая. Тот же дом, те же сборы в больницу, даже сумка на диване и та осталось прежней, но вот тон… тон совершенно иной.
Я не помогаю Стасу собирать его вещи. Справедливости ради, он меня об этом и не просит, а молча сгребает из шкафа то, что может ему пригодиться в клинике.
- Я жду на улице, - бросаю из-за плеча и выхожу на воздух.
Кошки, которые скребут на душе, такие огромные, что больше напоминают рысей. И царапины от их когтей до того глубокие, что вряд ли уже заживут. Как же все это неправильно. Вообще все. Неправильно и глупо. Ветер бьет в лицо, а осеннее пальто давно пора сменить на пуховик. Запахиваюсь посильнее и прижимаюсь спиной к стене, чтобы хоть так согреться.
Ждать на морозе невыносимо, но еще хуже вернуться обратно домой.
И уйти нельзя. Как там говорилось – мы в ответе за тех, кого приручили? Грубо конечно, но если правда? Если я сама виновата? Долгие годы я делала все, чтобы Стасу было хорошо. Я так крепко опутала его заботой и комфортом, что он не заметил, как стал зависеть от меня. Зависеть настолько, что тронулся умом, когда понял, что все это может потерять. А может, я просто ищу мужу оправдание. Я запуталась и не понимаю, что происходит.
Одно знаю точно, бросить его сейчас вот там, в той холодной грязной комнате, с выключенным телефоном, полным номеров равнодушных, чужих ему людей – выше моих сил.
"А потому ищу больницу, договариваюсь с врачом, прошу Юру отвезти нас в область на своей машине – чтобы никто посторонний не узнал, куда делся Стас. Я делаю все это, и убеждаю себя, что мной руководит не повернутая на опеке женщина, а порядочный человек.
Юра подъезжает к воротам и ждет, когда Стас проверит, закрыл ли он двери.
Всю дорогу до клиники мы молчим. Иногда я ловлю на себе задумчивый взгляд Шмелева, в зеркало перед собой он смотрит чуть ли не чаще чем на шоссе. И сверлит глазами меня и Стаса. Мы оба сидим сзади, но даже не касаемся друг друга.
Просто ждем, когда эта ужасная поездка закончится.