А сейчас…
Что-то ломается внутри при виде нее такой… новой. Или, правильней будет сказать, обновленной. Но новая не всегда означает лучше.
– Банальное любопытство. Мы же вроде как не чужие люди, – хмыкаю безразлично.
– Ошибаешься. Чужие.
Слова как острие копья вонзается куда-то в межбровье и проходит насквозь. Так больно еще не было. Руки стянуты вдоль тела, а хочется крошить всю мебель вокруг.
Это самое ужасное слово – чужие. Хотя слова сами по себе всегда нейтральны. Все зависит от контекста.
Так вот ее “чужие” вспарывает живот, заставляя умирать в мучительной агонии.
– Когда ты мне отдашь остальные папки? – снижаю тон на несколько градусов севернее.
– Когда получу какие-то гарантии, Кречетов, – сухо отвечает.
Мы будто на деловую встречу приехали. Бывшие супруги, которые по разные стороны баррикад. Это не может не задевать, честно говоря.
После развода все, уверен, желают, спокойствия. Развод – то еще мероприятие, которое накручивает нервы на вилку, как спагетти.
Но у меня нет ни хрена спокойствия.
– Например? Что ты подразумеваешь под гарантиями?
Ольга прищуривается, зажимает уголок губ, раздумывая над моим вопросом. Ее темная прядь выбилась из хвоста. Всегда такое было. Волосы бывшей жены непослушные и чуть кудрявые. И прядь эта, как пружинка, постоянно подскакивает от любого движения.
Она наливает себе вина из бутылки. Чуть-чуть. Делает это лишь для демонстрации, потому что, теперь я точно знаю, красное вино ей так и не полюбилось.
Или полюбилось?
Кожей чувствую ее мысли, но уже они закрыты для меня.
Через несколько мучительных минут, наконец, слышу ее ответ:
– Ты поговоришь со мной как психолог. А у вас, как это правильно будет сказать, не разрешено рассказывать о клиентах кому бы то ни было. Врачебная тайна и все такое.
– Я не врач.
С усилием отрываю от бывшей жены замыленный взгляд, встаю и отхожу. Стараюсь переключить свое внимание на то, что мы бывшие, чужие, нас ничего не связывает.
Не получается.
Она просит невозможное.
Голова всмятку уже сварилась от мыслей по поводу Ольги.
– Мне нужно подумать, – довольно резко и грубо отвечаю.
Ляля ставит бокал с вином, которое она всего-навсего пригубила, и искорка самодовольства загорается в ее глазах. Крошечная, но победа.
Цепляю за тонкую ножку бокал ровно в том месте, где еще секунду назад касались ее пальцы. Я еще чувствую тепло, которое ярыми потоками впитывается в мою кожу и стремительно двигается по венам.