Меня вообще сейчас мало что волнует, кроме моей жены.
На шум прибегает медсестра, осматривает нас осуждающим взглядом, что мы как мальчишки просто опускаем глаза в пол и не произносим больше ни слова.
Она уходит и возвращается с пакетом “Снежка”, который отдает Брандту, а тот прикладывает его к переносице.
Перелома нет, и я, как это ни странно, выдыхаю.
У меня не было цели сильно вредить Оскару. Да и перелом носа штука неприятная.
– Ольга раньше была другой. Когда мы встретились, я практически сразу в нее влюбился.
Усмехаюсь.
Что-то мне подсказывает, что мы бы все равно встретились с Лялькой.
Как говорят, пути Господни неисповедимы, хоть я и мало верю в эту хрень. Но иногда скопление таких вот случайностей навевают на разные мысли. И просто не получается придумать другое объяснение, кроме как… судьба.
– Ольга не вернется к тебе, – уверенно говорю.
И сейчас я точно это осознал. Не отпущу и буду бороться.
– Хм… зачем мне шлюха, которая трахается за моей спиной с бывшим? – грубо отвечает.
Тут же вскакиваю с металлического сиденья, готовый ринуться в драку. И правда, я тоже как пятнадцатилетний пацан.
Грудь ошпаривает от сказанного Брандтом, а слово “шлюха” царапает барабанные перепонки до потери слуха. Тошно от того, насколько он близок к правде, и как эта правда меня задевает.
– Я не буду бить тебя во второй раз только по одной простой причине: ты обижен и зол на Ольгу.
От гнева ведь трясусь.
Оскар молчит. Бросает на меня короткий взгляд и отворачивается.
– Я не хотел, чтобы так случилось, – мрачно говорит.
– Но это случилось.
– И я виню в этом себя. Мой ребенок… я узнал о нем сегодня же. Сегодня и потерял.
В какой-то степени сочувствую Оскару. Будь мы друзьями, я бы предложил ему помощь, но сейчас хочу, чтобы Брандт уже ушел. Их история с Ольгой была короткой, и она закончилась.
Лялька моя и останется моей.
– Ты еще встретишь женщину, которая родит тебе сына. Или дочь.
Брандт медленно встает, перекатывается с пятки на носок и, отнимая лед от переносицы, швыряет упаковку растаявшего “Снежка” на сиденье.