Вполне возможно, что в долгосрочной перспективе ситуация не выглядела такой уж безнадежной, но тут произошло непоправимое: каждый из вас подвергся гипнозу, в ходе которого все то, что давно было вытеснено из сознания, вновь всплыло на поверхность и довело Розу до лечения в психиатрической клинике. Тогда она попала туда впервые за время работы в Управлении. Все верно?
Карл выпятил губы. Не очень-то приятная выходила история…
– Ну, я-то думал, что это была очередная истерика или один из ее многочисленных капризов, который достаточно быстро сойдет на нет.
– Она пишет «Я тону», а значит, данный эпизод оказал на нее гораздо более серьезное влияние, чем вы могли предположить, Карл. Тут вас не в чем упрекнуть.
– Ну, ведь она никогда ни о чем таком не рассказывала.
Мёрк подался вперед и принялся копаться в собственной памяти. А правда ли то, что он себе внушил? Действительно ли она ни о чем не рассказывала?
– Задним числом размышляя о минувшем, теперь я понимаю, что Ассад не зря постоянно был начеку.
Курчавый мешкал, поглаживая себя правой рукой по левому волосатому предплечью. Он явно пытался подобрать слова, чтобы ответ прозвучал как можно мягче.
– Я ведь пытался остановить тебя, когда ты просил ее дописать отчет по делу Хаберсота, помнишь? И все-таки тогда я еще не знал ничего этого, иначе проявил бы чуть большую настойчивость.
Карл кивнул. А теперь на всех стенах в квартире Розы черным по белому было написано самое последнее ее сообщение: «Тебе тут не место». Отец вернулся в ее жизнь.
Последствия его тирании были поистине безграничными.
– И что же теперь, Мона? – спросил он с оттенком отчаяния в голосе.
Она слегка наклонила голову, в ее взгляде выражалось нечто похожее на нежность.
– Я подготовлю отчет для психиатров, работающих с Розой, обо всем, что нам известно, а ты займешься тем, что умеешь лучше всего, Карл.