– Бросайте это дерьмо прямо на пол, а потом запихнем все богатство в мешки, – командовала она, – и попробуем сбагрить в секонд-хенды в Эстебро, если те примут такое старье. В чем я лично сомневаюсь."
"– Мне кажется, в чужой одежде копаться так неприятно… Она вся провоняла нафталиновыми шариками, а я слышала, что нафталин вредит коже, – заметила Мишель.
В отличие от нее, Ясмин подошла к делу весьма оперативно. Коробки из-под обуви, шляпки, нижнее белье, ящики с шелковой бумагой, дырявые чулки, чулочные пояса всех размеров так и летели из шкафов.
Они заглядывали под кровати, обшарили шкаф для рукоделия, выдвигали все подряд ящики, и, наконец, обыскав все комнаты, сели и стали осматриваться вокруг. То, что раньше являлось жилищем пожилой женщины, теперь представляло собой бесстыдно выставленную напоказ изнанку этого самого жилища, не имеющую никакого отношения к прежней рациональной упорядоченности.
– И почему только старики хранят столько всякого барахла, не представляющего собой никакой ценности? – лаконично резюмировала Ясмин.
Дениса была раздражена. Разве можно было всерьез предположить, что ее бабка избавилась от реликвий, оставшихся от супруга? От военных фотографий, пистолета, наград и знаков отличия? И если так, то чем же они будут потрясать сегодня вечером, когда их застукают на месте преступления с набитыми карманами? Как ни крути, дело дрянь.
– Мы только там еще не искали, – сказала Мишель и показала на балкон, в данный момент представлявший собой хранилище горшков, закутанных на зиму растений и садовой мебели в ожидании теплых деньков, до которых так и не дожила хозяйка квартиры.
– Дайте-ка мне пройти, – выступила вперед Ясмин.
Дениса смотрела на нее со все нарастающим восхищением.