Селфи

Я ясно помню, как отец заставлял Розу сидеть дома, когда они выбирались куда-нибудь всей семьей, а все потому, что он не собирался смотреть на ее кислую рожу в то время, как все вокруг радуются и веселятся. Он настолько явно отдавал предпочтение ее сестрам, что Роза в конце концов просто-напросто перестала появляться на глаза домочадцам, когда все семейство было в сборе. В те редкие моменты, когда она, казалось, освобождалась от переживаний и последствий психологической травли, он запихивал ее в какой-нибудь угол, как, например, незадолго до окончания колледжа, и всю ночь напролет чем-то гремел, чтобы она не могла заснуть.

И еще Роза рассказывала мне, как он стращал ее, утверждая, что она умрет, стоило только ей простудиться или почувствовать легкое недомогание. Изощряясь в своих издевательствах, он мог, например, проявить напускное благодушие. Однажды он привел ее к клубничным грядкам на небольшом огороде, показав, откуда можно рвать ягоды. Роза с радостью принялась лакомиться клубникой, но вскоре он прибежал и как безумный наорал на нее, заявив, что она ела не с той грядки, что здесь кусты обработаны тиофосом и что теперь она умрет в жутких муках.

Мёрк смотрел в пустоту. Бедная Роза…

– Вы не вспомните ни единого их примирения?

Каролина покачала головой.

– Он никогда не извинялся, зато постоянно принуждал Розу просить прощения снова и снова, при малейших оплошностях.

– Но почему так происходило, Каролина, как вы думаете?

– Возможно, потому, что Роза обосновалась в материнском чреве еще до знакомства отца с матерью.

По крайней мере, такова моя версия. А кроме того, он был настоящим психопатом и ненавидел Розу лютой ненавистью, так как она никогда не плакала во время его издевательств.

Карл кивнул. Безусловно, так оно и было. Непонятно, знают ли сестры всю правду.

– И на этом фоне в ее жизни появляетесь вы, – констатировал Ассад.

Художница улыбнулась.

– Ну да. И я научила Розу смеяться над ее так называемым отцом, который не уставал глумиться над ней. Это вызвало у него невиданную ярость, но в то же время заставило его немного сбавить обороты.

Он терпеть не мог, когда над ним смеются. А еще я сказала ей, что она ведь может просто-напросто его прикончить, когда он вновь возьмется за свое. Тем летом мы с ней здорово повеселились за подобными разговорами…

Она смолкла, словно неожиданно посмотрела на события в более масштабной перспективе.

– Каролина, о чем вы задумались? – поинтересовался Мёрк.

– О том, что в конце концов он таки достал ее.