Потом есть еще письма о последней просмотренной кинокартине, о жилищном кооперативе в Сандальспаркен – они обсуждали, кто собирается прийти на общее собрание собственников, договаривались о том, чтобы пойти туда вместе, – и так далее. Ничего примечательного. Циммерманн даже не плакалась на тему своей дочки и внучки и связанных с ними заботах.
Карл похлопал трудягу по плечу. Детину пожирали изнутри ревность и печаль. Он уже второй раз прощался про себя с той, которую любил.
* * *Едва Мёрк вошел в свой дом в Рённехольтпаркен, Мортен тут же бросился ему навстречу.
– Карл, я пытался дозвониться до тебя весь вечер! Где ты забыл свой мобильник?
Вице-комиссар вынул телефон из кармана – аппарат был мертв, как сельдь в банке.
– Может, сразу поставишь его заряжаться? Все-таки раздражает, когда мы не можем с тобой связаться. Сегодня вечером Харди было совсем дерьмово, чтоб ты знал.
О нет, что еще случилось?.. Карл сделал глубокий вдох – он не был готов к очередной плохой новости.
– Он жалуется на сильные боли в левой руке и в верхней левой части грудной клетки.
Мортен вытащил телефон из руки Карла и демонстративно подключил его к зарядному устройству в прихожей.
– Чем вы тут вдвоем занимаетесь так поздно, черт возьми? – попытался пошутить Мёрк, зайдя в гостиную.
Было очевидно, что Мика сделал все для создания умиротворенной атмосферы.
– Что стряслось, Мика? – поинтересовался Карл у облаченного во все белое атлета, бросая нервные взгляды на спящего Харди, голова которого высовывалась из-под одеяла.
– Сегодня вечером у него случился приступ панической атаки, и это вполне объяснимо, – начал рассказывать Мика.
Карл молча смотрел, как Мика отодвигает одеяло. Еле заметные сокращения, напоминающие тик, охватили левое плечо спящего мужчины.