Теперь он понимал, почему иногда от Розы очень резко пахло парфюмом, однако навязчивое благоухание было не в состоянии перебить удушливое зловоние. Квартира выглядела так, будто в жилище человека, страдающего от патологического накопительства, ворвался грабитель и перерыл вверх дном все добро. Повсюду валялись картонные упаковки. Стояли контейнеры, наполовину нагруженные содержимым из ящиков комода. На журнальном столике громоздилась грязная посуда. Обеденный стол был завален остатками еды и пустой тарой. Книги вытащены со стеллажей.
Эта картина была абсолютно не похожа на ту, что застали Карл с Ассадом, когда приезжали сюда несколько лет назад.
Вики указала на стены.
– Вот что напугало нас больше всего.
Ассад что-то пробурчал по-арабски из-за спины Карла. Если б Мёрк умел, он бы наверняка выразился точно так же, ибо привычные слова тут не подходили. Роза исписала все стены сверху донизу буквами разного размера, складывающимися в повторяющуюся фразу.
«Тебе тут не место», – варварски было нацарапано повсюду.
Карл прекрасно понимал, почему сестры решили позвонить им.
– Вы рассказали об этом психиатрам? – поинтересовался Ассад.
Вики кивнула."
"– Мы отправили им по электронной почте фотографии большей части квартиры. В настоящий момент Лиза-Мари фотографирует остальное в спальне Розы.
– Там тоже присутствуют эти художества?
– Повсюду. В туалете, на кухне… Она умудрилась оставить свой автограф даже внутри холодильника.
– Вы можете предположить, в течение какого времени продолжается ее одержимость? – спросил Карл. Он просто не мог соотнести этот апокалипсис с маниакально структурированной личностью, которая ежедневно трудилась бок о бок с ними в отделе «Q».
– Я не знаю. Мы не заходили в квартиру с тех пор, как наша мать вернулась из Испании.
– По-моему, Роза что-то упоминала об этом… Кажется, это было на Рождество? То есть почти пять месяцев назад.
Вики кивнула, уголки ее губ были опущены.
– Идите сюда! – крикнула Лиза-Мари из спальни. Голос ее звучал тревожно.
Она сидела на кровати по-турецки в окружении точно так же разукрашенного пространства и плакала, отложив фотоаппарат на одеяло. У ее ног стояла небольшая картонная коробка, до краев набитая серыми блокнотами с темными коленкоровыми корешками.