Может, спросишь у Максима, он сможет это как-то объяснить?
- Что объяснить? Вчера мой муж ходил на встречу выпускников. Я не пошла, осталась дома с ребёнком. Догадайся, во сколько он вернулся сегодня домой.
Сестра молчала, не зная, что сказать. А я уже просто не могла говорить. У меня выкатилась одна слеза, другая, и я испугалась, что могу устроить истерику прямо посреди кафе.
Наташа, моя подруга, смотрела на меня уже очень взволнованно, видя мою реакцию на звонок сестры.
- Я тебе потом перезвоню. – Всхлипнув сказала я, и завершила вызов, бросившись в уборную.
И вот там уже не смогла сдерживаться. Всхлипы и полукрики вырывались из меня, пока я снова и снова размазывала слёзы вместе с тушью по щекам.
Это был страшный сон, ворвавшийся в мою реальность. Мой муж, мой любимый муж, с которым мы прожили бок о бок двенадцать лет с самой школы, с кем прошли через мой «приговор» бесплодием, выкидыш, и смогли родить ребёнка, с кем вместе узнали о страшном диагнозе нашего единственного сына, с кем вместе сейчас боролись с его болезнью…тот, кто говорил мне, что никогда меня не оставит, что его любовь ко мне на всю жизнь, этот человек провёл вчерашний вечер с другой женщиной.
Стук в дверь туалета застал меня в этом состоянии.
- Рит, что случилось? Ты там что, плачешь? Я зайду? – услышала я голос своей подруги Наташи, с которой мы вместе выбрались на обед в кафе.
Как иронично. Мы со школы дружили втроём: я, Максим и Наташа.
Наташа всегда говорила, что, если бы не наша с Максом пара, то она перестала бы верить в любовь. Возможно, она была права изначально. Никакой любви в мире не существовало.
- Не надо, я сейчас успокоюсь и выйду. – Ответила я, местами срываясь на плач.
Конечно же, меня никто не послушал. Дверь в туалет отлетела в бок, и уже через пару секунд я оказалась заключена в объятия подруги, что вызвало новую волну плача.
- Ну-ну, тихо, тихо… - приговаривала Наташа, гладя меня по спине.
- Это вряд ли. – Мой ответ оказался почти не слышен сквозь рыдания.
- Что-то с Лёвой? – тихо спросила Наташа, я отрицательно покачала головой, и прямо почувствовала, как она расслабилась, услышав, что моё поведение не было связано с моим сыном.
Она всегда относилась к нему с особой теплотой, и даже стала его крестной мамой, что породнило нас, и сделало ещё дружнее.