Захар хватает девочку, держит и пытается грести к берегу… но течение беспощадно уносит их в сторону.
– Помогите, – теперь шепчу и я.
Оборачиваюсь, но вокруг нет ни души, кроме нас с женщиной и Захара с девочкой в воде.
Безумие.
Я понимаю, что они уплывают. Он-то её догнал, он её схватил, но он не может бороться с течением и… их теперь уже двоих уносит в океан.
– Помогите! – кричит женщина.
– Помогите! – кричу я.
Только нас никто не слышит. Вокруг нет никого.
Я повернула голову в сторону, откуда мы пришли, до нашего стола уже очень далеко, так далеко, что я поняла, это было знамение.
Боже. Как же так… Я не хочу его терять.
Я не хочу остаться без него. Я не хочу, чтобы он вот так исчез с моих глаз в океане…
Я не хочу.
– Боже помоги, – прошептала уже на грани отчаяния.
Внезапно увидела белую точку на воде. Она увеличивается и вот уже, сквозь слёзы, застилающие глаза, я вижу спасательный катер.
Он быстро приближается…"
"Захар спрыгнул с катера, хлопнул по руке спасателя. Другой спасатель тоже подставил руку. Они попрощались. Посадили на борт женщину, которая с плачем сжимает свою дочь. Катер развернулся и пошёл в сторону, оставив Захара стоять в воде. Он ещё раз махнул рукой уходящим спасателям, повернулся и направился ко мне.
Сначала в ожидании стою на месте, но когда он замедлил шаг, кинулась ему навстречу.
По песку бежать тяжело. Захар весь мокрый, улыбается и раскрывает руки для объятий… но вдруг лицо его покривлюсь, словно от невыносимой боли, он прижимает руку к груди и падает на песок.
– Захар! Боже, нет! – в этот момент в меня как будто вселились новые силы.
Я бросилась к нему, упала на колени, нависла, схватила за плечи и начала трясти. Но он как будто отключился. Никакой реакции, я глянула на воду, где скрылся уже катер спасателей, а я сама даже не помню, как оказывать первую помощь.
– Захар, что с тобой, Захар! Прошу тебя, открой глаза, что с тобой? – рву рубашку у него на груди, ложусь ухом, чтобы послушать стук его сердца…
– Так что, ты согласна выйти за меня? – слышу голос, только хотела подняться, но крепкие руки сжались на моём теле.
– Да что ты, совсем, что ли, разве так можно шутить? – пытаюсь вырваться, но не тут-то было, меня заваливают на песок и прижимают сверху.
– Не уйдём отсюда, пока ты не скажешь, что любишь меня, – требует, становлюсь мокрой от его мокрой одежды.