Лежу так долго, медленно моргая, пока усталость и успокоительные все же не срабатывают, и я не выключаюсь.
Сны настолько сумбурные, что я не могу определиться, реальность это или забытье.
Мне снится, как начинались наши с Зевсом отношения. Потом боль от осознания, что мы не станем родителями. Потом мои истерики, желание усыновить ребенка или найти суррогатную мать. Что угодно, только бы подарить Захару наследника. Мне казалось, он бросит меня из-за того, что я пустоцвет.
Но потом у нас состоялась грандиозная ссора с битьем посуды.
С того дня все изменилось. Мы начали жить для себя и друг для друга. Мы почувствовали некую свободу от навязчивых мыслей о ребенке.
Потом мне снится, как взрывается наш дом. Перед самым взрывом я замечаю в окне себя и Захара. Пытаюсь закричать, чтобы мы выбежали, но горло сковал спазм. Хватаюсь за шею в попытке выдавить из себя хоть звук, но ничего не выходит.
А потом я вижу, как наш дом взлетает на воздух вместе с нами.
Просыпаюсь от собственного крика. Резко сажусь на кровати и кладу руку на грудь, где бешено колотится сердце. Ритм сбивается, как и дыхание.
Встав с кровати, умываюсь и спускаюсь вниз. Долгое время в доме тишина. Я успеваю заварить себе чай и устроиться на кресле у панорамного окна, вид из которого просто ошеломляющий. Дикий, нетронутый человеческой рукой лес, а между небольшими пригорками течет маленькая речка.
Так я сижу, кажется, целую вечность, пока на улице не начинает темнеть.
Домой возвращается Архип. За его спиной я выглядываю Захара, но брат просто закрывает за собой дверь и устало тащится в гостиную.
— Где он? — спрашиваю.
Архипу даже не надо называть имя, чтобы понять, о ком я спрашиваю.
— Не беспокойся о нем, — произносит он и стягивает с шеи галстук. Расстегивает две верхние пуговицы рубашки и, налив себе виски, устраивается на соседнем кресле. Медленно цедит напиток, глядя в окно. — Захар решит все вопросы и вернется.