— И когда ты стал таким каблуком? Нравится ходить по струнке с этой стервой?
— Школота, ничего ты не понимаешь. Моя Вера так себя ведет, потому что у нее меня не было. Вот как насытится немножко, поймет, что все серьезно, тогда и подобреет и про свет забудет, и про чайник.
— Чайник?
— Да. Воду надо набирать на двоих, а не полный чайник. Он греется долго и это мотает много электроэнергии. Думал, реально отхвачу люлей за этот сраный чайник.
— Прикройся уже чем-нибудь.
— Да что ты там не видел? Да и нечем.
Усаживается на стул и, положив ногу на ногу, продолжает наяривать со сковородки печень. Видок тот еще.
— Кстати, папаша Савицкого присядет поболее сынули, так что за сыночку мстить не будет. Там столько дел нарыли. Красота. Через пару недель дело пойдет полным ходом. Так что можешь успокоить свою девочку.
— Отлично. Как присядет Игорек, так и порадую. Ну и как давно ты дожал тетку с плеткой?
— Сам такой. Примерно, когда и ты свою.
— Меня куда более смущает, что ты голый на моем стуле.
Поворачиваю голову к дверному проходу. Стерва. Такая не подобреет, хоть ее затрахай. Наидебильнейшая ситуация. Хорошо хоть я в трусах.
— Я потом его протру мистером Пропером.
— Если что свет включил я. Так что спрашивай с меня, а не с него, — ляпаю первое, что приходит на ум.
— Обязательно выставлю счет.
А вот теперь точно все познакомимся «по-человечески». Ну тебе-то, что не спится, синнабон?
— Блин, и вправду правда, — ошарашенно произносит она, переводя взгляд с Веры на папу. Голого, блядь. Кидаю в него Снежаниной кофтой.
— Приятно познакомиться. Печенка у вас, Снежана, на десять из пяти.
Глава 47
Глава 47
Из-за увиденного на кухне, ночь выдается бессонной. В отличие от Дани, я мучаюсь всю ночь, ибо никак не получается стереть из памяти восседающего на стуле голого мужика, с закинутой ногой на ногу, при этом поедающего руками со сковородки печенку. Засыпаю ближе к пяти утра.
И мы благополучно вместе пропускаем будильник, поставленный на восемь утра. Первой вскакиваю я. На часах половина десятого. Хорошо так поспали.