Синие глаза жадно пробегаются взглядом по обнажённому, прикрытому лишь пышной пеной телу, прежде чем Максим хрипло произносит:
– Устал ждать, когда моя русалочка накупается, – подмигивает, кривя в своем фирменном жесте уголок рта. Заводит руки за голову с явным намереньем стянуть футболку.
Я, не сдерживаясь, звонко смеюсь. Ну, не-ет, господин Садулаев! Знаю я ваши намерения."
"– Максим, не надо. Я уже хотела выходить, – старательно отвожу взгляд от четко выраженного пресса и даже бью по уже ставшей слегка прохладной воде раскрытой ладонью.
Максим, нисколько не смущаясь моего отказа, швыряет снятую футболку куда-то в угол ванной комнаты и нарочито поигрывая мускулами идет в мою сторону:
- Я бы на твоем месте подумал, - посмеиваясь, прикасается пальцами к пряжке ремня. – Зачем же быть столь категоричной, детка?
Подойдя ближе, наконец обращает внимание, насколько осунувшееся и бледное у меня лицо. Предательски залегшие темные круги под глазами красноречиво подтверждают, что день у меня был, мягко говоря, не из легких.
– Что такое, детка?
Буквально через секунду меня поднимают сильные надежные руки, а еще через мгновение с ловкостью фокусника укутывают в огромное банное полотенце кремового цвета. Становится так тепло и уютно - и это все явно не только заслуга полотенца. Расслабленно кладу голову на плечо мужа и прикрываю устало глаза.
Как же мне с ним хорошо!
И чем только я заслужила такого идеально мужчину? Самый лучший муж, страстный щедрый любовник, замечательный отец для нашей маленькой Евы.
Прикусываю губу.
Должно быть, Бог посчитал, что я слишком счастливая, поэтому забрал мою карьеру. Утыкаюсь носом в горячую кожу Максима.
Приятный запах чистого мужского тела заставляет меня почти замурлыкать и потереться щекой об обнаженную грудь мужа.
Пару шагов и меня аккуратно кладут на кровать. Завернутая в махровое полотенце от шеи до самых пяток, чувствую себя французским круассаном, чем и спешу поделиться с мужем.
– И я тебя съем, - подыгрывает Макс.
С рычанием аккуратно освобождает ногу из-под полотенца, не смотря на мой визг, через который прорывается смех. Но когда подносит ногу к своему лицу, внезапно ставится серьезным. Чувственные красиво очерченные губы невообразимо нежно прикасаются к местам проколов.
Приподнявшись на локтях, зачарованно смотрю на то, как на смену губам приходит язык.