- Максим… – прерывисто говорит Татьяна, прикладывая дрожащую руку к груди, обтянутой лёгким светлым джемпером. Она судорожно переводит дыхание, глядя в мои настороженные глаза.
- Что случилось? - челюсти сжимаются сами собой, и я, словно боксер, готовлюсь к самому мощному в своей жизни нокауту.
- Ангелина в больнице! Она беременна.
Слова упрямо не хотят приобретать смысл. Они кажутся каким-то непонятным разорванным набором фраз.
Стою, как истукан, продолжая сжимать в руке ключи от автомобиля, пока кожу ладони не пронзает резкая острая боль от воткнувшегося острия зазубренного металла.
Ангелина беременна! Чувствую, как по спине бежит холодок… Моя девочка в больнице! Тело невольно дергается вперед.
Я будто бессознательно стремлюсь оказаться рядом с хрупкой блондинкой, так невинно и играючи покорившей мое сердце.
Когда реальность доходит до моего ошалевшего в край мозга, офигеваю еще больше.
Впервые чувствую себя тормозом в прямом смысле этого слова.
Татьяна хмурится, глядя на меня.
До меня доносится полный неодобрения и упреков звенящий от негодования голос.
- Ты же старше, опытней! Как ты мог такое допустить, Максим? – глаза женщины горят праведным гневом.
Даже когда дело касалось академии, я ни разу не сталкивался с таким негодованием с ее стороны. Она словно львица, защищающая своего львенка, наступала на меня, кидаясь словами, словно остро заточенными кинжалами.
- Черт! – взрываюсь, наконец, запуская пальцы в волосы. – Как она?! Не понимаю, как так вышло…
Мне хочется рвануть к Ангелине.
- Ой, ли…?! – злится Татьяна, но заметив, как сильно я побледнел, смягчается. – Все обошлось, но ей нужен покой и забота, - Жарова передергивает раздражённо плечами и цедит, уничтожающе глядя прямо мне в глаза. - Я уже молчу о том, что бедная девочка морально просто уничтожена! Чем ты думал Максим?! Хотя можешь не отвечать… Неужели нельзя было предохраняться?!
К своему недоумению ощущаю, как волна жара опаляет скулы.
- Не ожидала от тебя такой безответственности, - продолжает резать по живому Татьяна.
Молчу, глядя на Жарову из подлобья, пока та отчитывает, меня словно нашкодившего зеленого мальчишку.