Но один раз Юргенсону повезло, что-то не так оформили при изъятии, другой раз Арнисона переиграли адвокаты, а на третий Тревис уже смог купить всю следственную бригаду, правда, самому Арнисону денег не давал и не был уверен, получил ли тот что-нибудь.
— Ты постарел, Бэскот.
— Да и ты не молодеешь. Вон как морда-то расплылась.
— Что здесь происходит, чего от меня хотят?
— Теперь уже ничего. Хорошо, что я случайно глянул на фамилию в протоколе, а то бы они из тебя еще долго жилы тянули. Денег хотят.
— А ты?
— Я из другой оперы.
— А что здесь делаешь?
— Мы ведем много совместных дел, иногда и юститоры на что-то годятся…
— Когда на пенсию?
— Скорее, чем хотелось бы, — сказал Арнисон и грустно улыбнулся. — Хотелось бы еще поработать, но молодые уже выталкивают.
— Не наработался?
— Пенсия такая, что не разгуляешься. Может, к себе возьмешь?
— А на кой ты мне? — усмехнулся Юргенсон, испытывая что-то вроде злорадства. — Лужайки подстригать? Там помоложе найдутся.
— Зачем лужайки? В охрану.
— В охране тоже помоложе и поздоровее нужны.
— Ну и что, помогли тебе эти молодые из-под взрыва уйти? А ведь нужно было только поработать головой, провести контрразведывательную операцию, ты ведь знал, с кем дело имеешь…
— Знал, — вынужденно согласился Юргенсон.
— Значит, можно было это дело предотвратить. Ребята твои таких вещей не умеют делать, а я умею. Вот тебе моя карточка, если что — звони. А теперь можешь идти, тебя внизу целая делегация дожидается. Твои костоломы, кстати, таки догнали этот фургон.
— И что? — спросил Юргенсон, поднимаясь со стула.
— Порубили всех в капусту, так что говорить там уже не с кем.
Юргенсон спрятал визитку в карман и вышел, а Арнисон сел за стол с «хозяйской» стороны и стал ждать.
Вскоре дверь открылась и в допросную вошел человек в гражданском костюме с фетровой шляпой в руке. Он пристально посмотрел на Арнисона и, не дождавшись от него приглашения, сел на арестантский стул.
— Ну что, ты отпустил его?
— Отпустил.
— Поговорил?
— Поговорил.
— Ну и чего он?
— Взял телефон, если будет необходимость — позвонит.
— Думаешь, позвонит?
— Не знаю. Тревис — парень себе на уме.
— Послушай, Арнисон, возьмись за это дело покруче. Сядь ему на уши, заставь закрутить с тобой побыстрее. Хочешь, я скажу, на кого мы с тобой работаем? Хочешь, я назову имя этого человека?
— Заткнись, — прошипел Арнисон, наклоняясь над столом. — Мне предложили работу за деньги, а для кого она, я знать не хочу.