Пока Торнтон понял лишь одно — случилось что-то чрезвычайное, но о сути случившегося приходилось только догадываться.
— Тебе, наверное, интересно знать, что мне сообщили, да, Дойл?
— Если вы посчитаете нужным, сэр…
— Я посчитаю. Какой-то сукин сын из ракетной установки прострелил мою машину, когда она проезжала по виадучному мосту над городским парком. А этот парень, Дойл, с которым я сейчас говорил…
— Адольф Креймиш.
— Он не справляется.
— Да, сэр.
— Сколько он у нас работает?
— Пять лет, сэр.
— Он работает у нас пять лет, и только сейчас выясняется, что он ни на что не годен?
Ответа на такой вопрос не существовало, что бы начальник службы ни сказал, все обернулось бы против него.
— Мне не нужны такие люди.
— Я понял, сэр. Сегодня был последний день его работы.
Они помолчали. Камерон смотрел в окно, на освещенные дворики и ладные домики в пару этажей. Машина ехала по дороге из пригорода, где ее не могли найти никакие киллеры. Каждый выезд Камерона приходилось обставлять как большую фронтовую операцию.
— Кто это мог сделать?
— Трудно сказать так сразу, нужно проанализировать почерк, собрать сведения. Мы с Карповским обязательно это сделаем, сэр, и уже завтра…
— Почему завтра, Дойл? Почему завтра, я тебя спрашиваю? У тебя же жалованье выше, чем у премьер-министра, так почему завтра!?
— По… потому что Карповский там, рядом с водителем, сэр, за перегородкой, — залепетал начальник СБ, чувствуя, что почти теряет сознание от ужаса.
Прежде он не боялся вообще никого, он мог голыми руками покрошить взвод неприятеля, но Камерона боялся до ломоты в коленках.
— Ну так пусть пересядет сюда твой долбаный аналитик! Немедленно останови машину!
Автомобиль остановили, и Карповский перебрался назад — в бронированное купе хозяина, в обществе которого он чувствовал себя крайне стесненно.
Карповский предпочел бы получать вполовину меньшее жалованье, но не встречаться с Камероном лично.
Машина снова тронулась в путь, автомобили охраны, замаскированные под обшарпанные микроавтобусы и семейные авто, стали занимать свои места в кавалькаде.
— У нас новость, Карповский! — объявил Камерон каким-то стылым голосом.
— Слушаю, сэр, — отозвался аналитик, чувствуя во рту странную сушь.
— Только что был уничтожен автомобиль Джона Камерона. Какова новость, а, господин аналитик?!
— Мне… — Карповский откашлялся. — Мне нужны какие-то подробности, сэр.