Неужели непроизвольно вышло? Подсознательно? Состояние аффекта?
Твою-то мать! Нервы ни к черту!
— Я ничего не могу с собой поделать, — рвано втянул ноздрями прохладный воздух, пытаясь остыть. Восстановить порушенный самоконтроль. Успокоиться, в конце концов. — Неужели не видишь, Мага? Эта девочка – мой воздух! Воздух, который я ни с кем делить не буду. Даже с ним!
Дудаев понимающе оскалился:
— Вижу! Не слепой. А также вижу, что умение вить из мужиков веревки у этой девочки в крови. Похом дышать в ее сторону лишний раз боится.
Признавая правоту его речей, Дмитрий сдержанно улыбнулся.
А затем, поблагодарив за участие и холодный рассудок привычным похлопыванием по плечу, направился к толпе развлекающихся мужиков. Желание выпустить пар, а вместе с ним пару пуль, казалось нестерпимым. Жаль, со своего ствола шмалять было нельзя – он без глушителя. В отличие от того оружия, с помощью которого все на меткость соревновались.
Свой-то он… родной. Продолжение тебя самого.
Но за неимением другого варианта…
Его желание присоединиться к всеобщему веселью парни приняли с особым энтузиазмом. И никого не смутил тот факт, что они едва на ногах стоят, а он трезв как стеклышко. Борзый не успокоился, пока всю обойму не приговорил к чертовой матери. Пока все мишени не снял. Лишь тогда смог спокойно выдохнуть.
Лиза стояла рядом и молча за ним наблюдала.
Не побоялась толпы. Не засмущалась. Просто тихонько подошла и все это время находилась в непосредственной близости от него.
Он знал. Был уверен. Чувствовал.
Нутром. Кожей. Затылком.
И это сводило с ума похлеще самой крепкой дури.
Как там Дуда сказал? Рычал, словно животное?
Сука! Он и есть животное! Ее животное.
Стоило развернуться лицом к причине своего безумия, и тут же оцепенел, тупо любуясь.
Ее растрепанными волосами. Ее манящими губами, которые она непроизвольно покусывала от волнения. И… глазами, ставшими отчего-то огромными, как чайные блюдца. Сверкающими сейчас совершенно нездоровым, даже… шальным блеском.
Два решительных шага вперед, и вот уже Лиза стоит практически вплотную. В паре жалких сантиметров от него. Так близко, что щекочет ноздри дурманящим ароматом своего юного тела и совершенно не осознает, какую власть над ним имеет.
— Ты же не пил сегодня? — прорывался сквозь морок сознания ее тихий шепот. — Дима?
— И не планировал! — он плотоядно оскалился, испытывая извращенное удовольствие уже от того, как сильно залились краской ее щеки.