— Доложи обстановку! Все хорошо? Возвращайтесь! Немедленно возвращайтесь! И… начеку будь, понял? Чего же ты молчишь, брат? Какого дьявола ты молчишь? Даня, бл*дь! Отзовись!
Чудом не тронувшись умом от беспокойства, Дмитрий ринулся со двора в сторону своего автомобиля. Но резко остановился, услышав в рации помехи.
Кто-то пытался ответить им. Не с первой попытки, но у него это получилось.
— Он… не дышит, — донесся до них слабый, едва различимый голос Алмазовой. — Его сердце… почти не бьется. Он умирает. Лешик… тоже умирает!
Борзый и сам не понял, как оказался рядом с Матвеем.
— Соня! О чем ты говоришь? Что там у вас случилось?
Вновь помехи. Бл*дские помехи. И кнопка, нажатая несколько раз.
А потом вдруг признание, леденящее кровь.
Признание, выворачивающее наизнанку:
— Он убил их! Шмель всех… убил…
После ее слов начался самый настоящий ад. Ад в его душе, мыслях и сердце. Будто со стороны Дмитрий слышал, как Прокурор объявляет общую тревогу.
Не чувствуя боли, не чувствуя ничего, кроме пламени, пожирающего все его нутро, Борзый таки ринулся к своей машине.
«Нет! Лиза… Нет… Я не верю! И не поверю, пока сам не увижу!»
Очевидно, руководствуясь тем же принципом, с места сорвался и Андрей.
Он намеревался бежать пешком. Однако Дмитрий перехватил его в последний момент и силой запихнул брыкающегося мальца к себе в салон.
— Отвали! — истерически орал Гордеев. — Там же мой брат! И девчонки…
— Я знаю! — рявкнул Борзый, взывая к последним крупицам здравого смысла. — Но ТАК будет быстрее!
Мертвой хваткой вцепившись в руль, он вдавил педаль газа в пол.
Его автомобиль с ревом, с пробуксовкой сорвался с места, оставляя после себя клубы дыма на проселочной дороге.