Реквием по любви. Грехи отцов

И за это… я убил ее!

Ей показалось, будто ее ударили. Наотмашь. Со всей дури. Не щадя.

Воздух закончился в легких. Очертания предметов стали расплываться.

— Что? — выдохнула сипло, практически на последнем издыхании.

По щетинистой мужской щеке скатилась слеза. Поджав губы, он повторил.

— Ту мразь, которая тебя родила… убил я! — вновь безумный взгляд, вновь смех, леденящий кровь. — Она хорошо пряталась все те годы. Пряталась у всех на виду. Но наша встреча была предопределена судьбой. К тому моменту мне исполнилось восемнадцать.

Я встречался с девчонкой из выпускного класса твоей школы. Она пригласила меня на линейку в честь первого сентября. Там-то я и увидел Марину. Веселую. Улыбающуюся. И столь красивую, что ослепнуть можно. С возрастом она стала еще краше. Я стоял там, будто пришибленный, и никак не мог на нее наглядеться. А потом увидел, кому она улыбалась. Своей маленькой копии. Своей дочери! Исковеркав мою жизнь, так и не став мне матерью, она в любви и счастье растила своего ребенка. Дарила тебе то, что обещала подарить мне. И я решил в тот момент, что ее рыжеволосая красавица должна на собственной шкуре ощутить все прелести этой жизни! Я отошел подальше, спрятался за дерево и достал пистолет. На долю секунды появился соблазн и тебя в расход пустить. Но ты была слишком мала. Слишком невинна. А вот в твою мамашу я выстрелил без тени сожаления! Потому что она это заслу…

Резко вздрогнув, Решетников распрямился во весь свой рост и с опаской покосился на дверь.

Балансируя на грани обморока, почти ничего не видя из-за слез, стоящих в глазах, Лиза тоже интуитивно посмотрела в ту сторону.

Крик застрял где-то в горле. В дверном проеме, с лицом, напоминающим непроницаемую маску, возвышался Макар Зарутский.

Анатолий тут же затараторил, явно сражаясь за дыхание:

— Наконец-то, бать! Я уже волноваться начал. Я все сделал, как ты велел. Подсыпал порошок им в еду и в питье. В доме все уснули. Девчонка тоже вот-вот вырубится.

Что будем делать да…

Мужчина остановил его жестом и глухо произнес:

— Подойди!

Решетников подчинился. Остановившись на расстоянии вытянутой руки от своего приемного отца, он застыл, ожидая от того дальнейших действий.

— То, что ты сейчас сказал – правда?

— Я…

— В глаза смотри!

— Из-за нее страдали мы оба! — еле слышно отозвался Анатолий.

Макар же, сжав губы в тонкую линию, заявил:

— Ты ведь не ее убил, Толя. Ты меня убил.