- Вроде, - холодный смешок. - Подойди!
Изнывая от желания прикоснуться к нему, успокоить, Лиза подчинилась.
К тому же, и сам он двинулся ей навстречу. Хмурый. Напряженный. Злой.
И пугающе красивый. А когда они остановились друг напротив друга, Дмитрий достал что-то из кармана, и на глазах у всех, демонстративно нацепил на нее, лишь чудом не сломав безымянный палец на правой руке. Палец, на котором вновь сверкало ее обручальное кольцо. Ее клеймо.
Знак ее принадлежности ему. Он нашел его. Отследил по маячку.
Сердце забилось чаще, когда Похомов склонился к ее уху, и отчеканил:
- У тебя нет права на гребанный риск и подобную халатность! Ты обязана беречь себя, и малыша! Я сдохну, если с вами что-нибудь…
- О чем ты? – опешила она, не совсем улавливая ход его мыслей. – Какого еще малыша?
- Нашего! – уверенно, с нажимом. - Моего!
- Что? – изумленно. – С чего ты взял…
- Позже, Кроха! Все позже. А теперь, давай. Вали отсюда. Тебе пора!
Не дав толком поразмыслить над его словами, он развернул Лизу на сто восемьдесят градусов, и подтолкнул в спину, направляя к Паше и Андрею.
Глава 76
Сделав несколько шагов по инерции, она все же остановилась. Замерла на месте, подобно каменному изваянию, будучи оглушена жуткой мыслью:
«А что, если… вдруг они… его… Нет! Исключено! Он вернется! Вернется!»
Но страх и сомнения уже завладели сознанием, и мастерски отравляли кровь.
«Откуда мне знать? Мама, ведь, наверняка думала точно так же…»
Ощущая, что буквально леденеет изнутри, Лиза остервенело сжала кулаки, безжалостно вгоняя ногти в кожу.
"Она не могла повлиять на ситуацию, и прекрасно это понимала. От нее не зависело больше ничего. Ее дальнейшее присутствие здесь лишь все усложняло. Тем не менее, расстаться с Дмитрием на такой ноте… когда вокруг царит хаос, а неизвестность – страшнее пули, было непозволительной роскошью. Этот миг мог стать последним для них обоих. Крайне остро чувствуя на себе тяжелый пронизывающий взгляд мужа, Лиза обернулась.
Следуя наставлениям Зарутского, каким-то чудом сдержалась, так и не сдвинувшись с места. И сделала то единственное, на что у нее еще осталось право – улыбнулась Похомову. Нежно. Беззаботно. Искренне. Улыбнулась так, словно в этом мире никого кроме их двоих не существовало. Так, будто не происходило сейчас ничего жуткого и архиопасного.