Паша не вернул ей бутылку. Вместо этого, шумно сглотнув и зажмурившись, вылил всю жидкость себе на голову. Зачем? Кто его знает! Возможно, пытался привести себя в чувства таким вот нестандартным способом.
А когда вновь распахнул веки, тихо-тихо проскрежетал чужим голосом:
- Лиза, я умоляю тебя!
- О… чем?
- Прекрати уже, жалеть меня! Я презираю жалость! Не нужна мне ничья…
Прервав разбушевавшегося Пашку на полуслове, Лиза заключила его в крепкие объятия. Прильнув щекой к его груди, отозвалась возмущенно:"
"- Какая еще жалость? Это сочувствие, Пашенька! Банальное дружеское сочувствие, понимаешь? А сочувствие… оно нужно всем.
Казалось, Сокол сломался от ее слов. Издав странный гортанный звук, он стиснул Лизу в ответ так сильно, что ей пришлось сражаться за новый глоток воздуха. Тем не менее, она не вырывалась. Лишь самозабвенно бормотала:
- Все будет хорошо! Пусть не сейчас, но однажды!
- Едва ли, - угрюмо. – Я не тешу себя иллюзиями. Но… я готов. Справлюсь.
- Конечно, справишься! Ты ведь не один. У тебя есть мы!
- Ох, рыжая…
Их диалог закончился столь же неожиданно, как начался.
Тогда Лиза отстранилась, и потянула мужчину за собой. К Андрею, который все еще продолжал «блаженствовать» на земле, старательно делая вид, что ничего не видел, и не слышал. Но стоило им подойти ближе, друг шустро принял сидячее положение. Дождавшись, когда и они удобно устроятся на мягкой траве рядом с ним, Гордеев обвел рукой окружающее пространство:
- Где мы хоть?
- Понятия не имею! – отмахнулся Соколовский.
- Какие у нас дальнейшие планы?
- Для начала, поставим в известность старших…
Павел полез в карман за телефоном, но грязно выругался, когда тот оказался у него в руках. Вода, намочившая его одежду, щедро намочила и смартфон.
В результате, гаджет завис со светящимся экраном, не реагируя вообще не на какие манипуляции. Не проронив ни звука, Андрей щедро предложил свой.