Окрестные постройки вспыхнули от напряжения молчаливой схватки. На фоне зарева пожаров четко выделились фигуры инопланетных тварей. Это тоже являлось частью замысла. Сип и Тимофей, находясь внутри дымчатого купола, с трудом сохраняли самообладание.
Сателлиты с каждой секундой лишь усиливали прессинг. Они видели четверых репликантов, и считали, что их участь предрешена. Рано или поздно у них иссякнет запас нанитов. Арифметика численного превосходства вселяла в противника уверенность… до тех пор, пока головы троих инков не разнесло снайперскими выстрелами.
Твари, считавшие себя неуязвимыми, попав под перекрестный огонь, падали, как подкошенные. Они не понимали, как обычная пуля может пробить защиту из микромашин, которую каждый из них поддерживал индивидуально?!
В итоге они дрогнули, начали озираться, некоторые полоснули нанитами по верхним этажам зданий, откуда вели огонь снайпера, другие, прекратив атаку, попытались скрыться, но Игнат с Идой были готовы к такому повороту событий.
Ида пошатнулась. Ее поддержал Тимофей, пока Сип вскрывал капсулы с запасом микромашин.
— Ты как?
— В порядке, — она тяжело, прерывисто дышала. — Метаболический корректор засбоил. Сейчас пройдет.
Игнат добил двоих инков, попытавшихся укрыться в ближайшем здании, и хрипло выдохнул:
— С этими все!
— Бегом. К генераторам червоточин! — Ида уже пришла в себя.
* * *«Южный» полыхал, словно исполинский костер.
На центральной площади технопарка работали инки. Там, перед входом в крупный исследовательский комплекс, в строгой симметрии, с равными интервалами были смонтированы двадцать устройств пробоя метрики пространства. Подле каждого виднелся опаленный круг, обозначающий «зону прибытия».
Сателлитов ИНКСа не интересовал бой, по-прежнему полыхающий на окраинах промышленных кварталов. Неважно сколько конструктов погибнет и насколько преуспеют люди.
Девятнадцать устройств уже были свернуты в транспортировочное положение. Сейчас инки пытались создать пробой метрики, который перебросит их к гипертоннелю, ведущему на Рокс. В тактическом отступлении они не видели ничего постыдного или проигрышного.