Вопрос, сможет ли он предпринять попытку захвата?
«Ида, попытайся войти», — отправил Игнат короткое мысленное сообщение.
Капитан подслеповато прищурился, словно впервые увидел собственного репликанта, затем раздраженно обронил:
— Тут я задаю вопросы! Ты не можешь мне указывать!"
"— Могу и буду. Многое изменилось, Зверь. «Нанотекса» больше нет. Планета лежит в руинах. Наверху сейчас царят нейромхи. Репликанты за эти годы развились. Многие осознали себя как личности. Это тебе придется принять за факт, иначе разговора у нас не выйдет.
После его слов наступила тишина.
Капитан Зверев (как и свидетельствовали обрывочные воспоминания Игната), обладал тяжелым характером. Несмотря на скромное армейское звание, в прошлом он имел значительный авторитет и наверняка водил личные знакомства с многими власть предержащими. Ну еще бы. Элита. Надежда цивилизации.
Если капитан не проникнется сложностью ситуации и будет вести себя, как хозяин положения, последствия станут плачевными для них обоих.
Зверев уловил направленную мысль. Из взгляда ушла поволока, очевидно, пробуждение уже полностью завершилась, а информационный шок подействовал не хуже стимуляторов.
— Зачем ты явился? — вновь спросил он.
Игнат решил не кривить душой:
— Мне нужна аппаратура для записи нейроматриц. Вы создали полноценных разумных существ, понимали это, но посчитали, что война все спишет. Теперь условие любого сотрудничества между нами — свобода.
— Не слишком ли много на себя берешь?
— Зверь, я тебе не друг. Но пока что — не враг. И уж тем более не надо меня расценивать, как «взбунтовавшееся изделие». На подступах к «Нанотексу» сейчас несколько тысяч конструктов. Они рассчитывают получить результаты проводившихся тут исследований и вновь запустить производства.
Капитан взглянул на него с раздраженным удивлением. Затем, превозмогая ужасное самочувствие, напоминающее о действительном положении дел, ответил:
— Аппаратура перезаписи нейроматриц не работает.
— Тогда придется вывести из криогенного сна Тимофея Упырева. Он ведь специалист-мнемотехник?
Зверев криво усмехнулся.
— Да, Тим бы справился. Но я не стану его пробуждать. Сам видишь, чем чреваты тридцать лет криогенного сна.
Игнат внезапно понял, о чем сейчас думает капитан.