Я покосилась на Кантора, которого тоже включили в купол тишины – младший Тир улыбнулся мне снисходительно. Мимо нас пробежала вниз тройка магов с нашивками артефакторов – Ратуша начала шевелиться.
Старшему Тиру я рассказала всё, что могла – о принципе воздействия эликсира, о примерных сроках, о том, что то, что варила Фей-Фей может отличаться от эликсира, приготовленного алхимиками Хейли – малейшие расхождения могут дать отклонения, о том, как именно происходит разрушение.
– Хейл-л-ли, – прошипел Кантор, как только я замолчала.
Претор хмурился – вертикальная морщинка пролегла между бровей, он молча теребил деревянный кругляш Великого.
– Значит, когда вы варили этот эликсир с леди Ву под руководством Наставника, расчетный срок воздействия был бы – завтра или послезавтра?
– Очень примерно, – кивнула я. – Мастер Ву контролировал каждый этап, потому ручаюсь за качество. Если Хейли запатентовали тот же рецепт – расчетный разбег – три дня, начиная с сегодняшнего.
Тиры обменялись быстрыми взглядами – общаясь без слов.
Претор возьмет на себя Легата, Градоправитель – Кланы, а Кантор – поддержит. Слово первого Наследника в отличие от моего имеет больший вес. Я сделала всё, что могла, чтобы предупредить.
– Я видел твое лицо. Ты была точно уверена что контур не сработает, – шепнул мне Кантор тихо. – Твой дядя мастер-артефактор, но даже ему – откуда знать об этом?
– Предположение, – поправила я.
Когда Претор отбыл из Ратуши, так быстро, что легионерам пришлось догонять его бегом, мы с Кантором переглянулись и… заржали. Сохранять лицо дальше просто не было сил.
– О-о-о…, – всхлипывал Тир. – Я представляю это…
На мой вопрос – почему? Почему мне поверили сразу и позволили провести проверку? Если бы Претор отказался, не было бы ничего – это понимали все, Тир ответил, что Легион испытывает небывалый подъем боевого духа из-за нашествия жрецов Великого.