Не целую – кусаю, впивая в мягкую плоть зубы, наказывая за ее бездарный план, который рухнул как карточный домик. Лишаю нас дыхания, углубляя жесткий болезненный поцелуй. Возможно, это и есть любовь, вот такая болезненная, лишенная иллюзий и романтики.
– Α теперь слушай меня, - отрываясь от ее губ, продолжая впиваться пальцами в скулы, - сейчас я уеду, меня долго не будет. А ты сидишь очень тихо и ничего не предпринимаешь, сливаешься с этими стенами, станoвясь незаметной. - Выкинешь что-нибудь, или надумаешь бежать, я не просто тебя уничтожу, я позабочусь о том, чтобы девочку Машу, о которой ты так переживаешь, запихнули в самый худший детдом,и никогда не удочерили, а превратили ее жизнь в ад!
Да, это мерзкий шантаж, но только так можно уберечь эту женщину от самой себя и заставить сидеть тихо и слушать меня.
"– Ты не посмеешь! – вот теперь в ее глазах настоящий страх.
– Еще как посмею, Вера. Хочешь проверить? - спрашиваю я, выгибая бровь,и Вера мотает головой.
– Вот так, хорошая девочка.
– Да, – сдавленно произносит она, смотря на меня как на чудовище.
– Вот и хорошо, – вновь склоняюсь к ее губам, немного всасываю их и отпускаю, смотря, как Вера сползает по стене на пол.
Поднимаю флешку, прячу ствол, беру свое пальто, надеваю его, поднимаю воротник и иду прочь из дома. Не оборачиваясь, не пoзволяя себе посмотреть на Веру, иначе я задержусь с ней рядом надолго, а я не могу терять драгоценное для нас время.
ГЛАВА 22
Валерия
Порой кажется, что я погрязла в какой-то яме. Потопила себя в собственной жажде мести, и от этого хуже только мне. Моя жизнь – фальшивая, она пропитана болью. Я разрушаю себя, от меня прежней ничего не осталось, я –красивая, но пустая оболочка.
Алана нет. Спустя три дня полнoго одиночества мне хочется открыть окно и выть, кричать. Не важно что, главное – громко и надрывно, чтобы вытолкнуть из себя всю пустоту и ненависть к этому миру.
Я уже сама не знаю, чего хочу. Который день кутаюсь в плед и сижу возле окна, непрерывно отравляя свой и так нездоровый организм кофе и никотином. Мой путь к саморазрушению подошел к концу. Я не смогла… потому что слишком слабая и жалкая. Шесть лет меня не изменили. Я думала, что уже ничего не боюсь, а оказалось – боюсь. Боюсь попрощаться с этой никчемной, никому не нужной жизнью. Боюсь простых вещей, на которые нормальный человек не обращает внимание.