Где-то подрался, ходил с фингалом под глазом и разбитой губой, а потом вообще ушёл из нашего конного клуба.
– Вижу, все-таки вспомнила? – прокомментировал Савельев, подметив мою задумчивость.
Я ещё раз окинула взглядом его лицо и рост, понимая, что не могло то мелкое и упитанное чванство вырасти в такого шикарного мужчину.
– Допустим, что я припоминаю такую историю, но ты не можешь быть тем ублюдком! – и, чувствуя сарказм, готовый сорваться с мужских губ, добавила. – Скажем так, что у вас весовые категории не совпадают.
– Ну, что ты, Алиса, бери выше. И правда, сравнение с тем мелким невоспитанным гадёнышем мне как-то не льстит.
Озарение пришло одновременно с чувством прошлого стыда за ошибку.
– Ты упал?! – как-то вопросительно- утвердительно произнесла я.
Я тогда не особо интересовалась, кто занял место того придурка. После происшествия я вообще в клубе неделю не появлялась и даже вопросы задавать боялась. Знание, что, кроме ушибленной задницы и подпорченной самооценки, у того седока ничего не пострадало, успокаивало.
– Представляешь, как я был зол, когда узнал, что причиной моего феерического падения является блондинистая негодница.
– Но я не помню ни тебя, ни твоего ответного слова!
– Правильно, Алиса! Ты тогда была такая ветреная, чтобы помнить. Сегодня с одним, завтра с другим.
– Господи, зачем такие сложные речевые обороты! Ты ещё с аварии все кругом ходишь и ягодичное место мнешь. Назови меня уже шлюхой, и мы разойдёмся по своим делам.
Я сделала шаг в сторону, чтобы обойти мужчину, но его руки перехватили меня за талию, возвращая на прежнее место.
– Не так быстро! Я ещё не закончил! – тихо и предостерегающе произнёс Савельев.
Я сощурила глаза, чувствуя, как меня переполняют эмоции. С одной стороны, я терпеть не могу, когда меня хватают, а особенно если я на взводе, а с другой – я была на взводе и его руки чувствовала слишком остро, слишком горячо.