Несчастный ухватился в последнюю секунду за неё, сохраняя вертикальное положение.
Я язва, стерва, вообще планирую отделаться от снобика, но бросить человека в беде никогда не могла. Да и поменяйся мы местами, Савельев бы не оставил меня. При всём его снобизме он был гуманен по отношению к близким людям, сотрудникам и хорошим знакомым. Думаю, я попадаю в третью категорию.
– Что случилось?! Ты себя плохо чувствуешь? – проявила милосердие, подъезжая к нему.
Заодно перехватила поводья из его рук, чтобы он снова не начал мучить животное.
Бросив настороженный и грустный взгляд из-под век, он начал спешиваться. Придержала коня, пока седок не очутился на земле обеими ногами. Роман, прихрамывая на правую ногу, поплелся в сторону милой белой скамейки из дерева. Главная прелесть именно этой скамейки – она стояла под большим деревом, чья листва давала шикарную тень. Видя эту печальную картину, у меня даже сердце дрогнуло, мысли ураганом налетели на мои извилины.
Тоже спрыгнула с Пегаса. Взяв животных под узды, повела следом. Роман тем временем уже отдыхал, откинувшись на спинку и прикрывая веки. Даже поверх глаз руку закинул, упираясь носом в сгиб локтя.
– Ром, если будешь молчать, то и помощи придется ждать долго, – пригрозила я, закрепляя поводья рысаков к большому фонарю около нас.
– Я немного повредил ногу, – не меняя позы, ответил он.
Ну, это мне и так было понятно."
"– А что случилось верхом? Ты побледнел и чуть не упал с лошади.
Выразительная пауза и глубокий выдох.
– Я ненавижу лошадей и конный спорт в принципе, а если добавить мою нелюбовь к высоте, то итог и так понятен.
– Зачем тогда было строить из себя супермена и лезть на лошадь?! – воскликнула я и присела рядом боком и лицом к нему.
– Ты сама предложила пари…
– Ой, Ром! Нам не пятнадцать, чтобы играться с угрозами для жизни. Уже не тот адреналин! Это, как ни посмотри, просто идиотский поступок.
– Вообще- то я надеялся на сострадание, – недовольно пробурчали на моё громкое возмущение.
Савельев приоткрыл глаза и теперь подглядывал на меня из-под руки.
– Ага! Держи руки шире… я сейчас отвалю сострадания – не унесешь! – и на всякий случай сложила руки под грудью, чтобы не пристукнуть этого глупого мальчика. – Сейчас маме твоей позвоню! Пусть приходит и жалеет своего болезненного.
– Лиска, не начинай!
– Ромашка, это ты заканчивай ерундой страдать.