Мы обязаны отправить его на вскрытие, на патоморфологию и прочую гистологию. Наш святой долг — его исследовать. Если плод пропадёт, то уже завтра в «Комсомольской правде» появится очередная «сенсационная» статья под названием: «Убийцы в зелёных пижамах разделывают детей на органы в больничных моргах!» Где он?
— Я… Я завернул его в свой пиджак. Я думал, что я его отогрею… Оживлю… А он… Он там, в моей тумбочке! — махнул рукой интерн.
— Надеюсь, хоть к груди не прикладывали? — опять не удержалась от короткого смешка старшая акушерка отделения.
— Зачем?! Зачем женщины это делают? — вскричал парнишка раненым экзальтированным зайчиком.
— Что именно, дорогой мой? — спокойно, чуть иронично, уточнила заведующая.
— Аборты! Зачем женщины делают аборты?!
— Аборты, Сергей Иванович, делают врачи.
— Да! Зачем вы с ними это делаете?!!
— Ох, Сергей Иванович, раз существуют поздние медицинские аборты, должен же их кто-то делать? После того, что неграмотные мужчины делают с неграмотными женщинами. И я не умение читать, как вы понимаете, имею в виду.
— Что вы сравниваете! — театрально заломив руки, крикнул интерн.
— Действительно, Тань, сравнение неуместное, — ехидно вставила неутомимая Марго, доставая пиджак с завёрнутым в него плодом из шкафчика Сергея Ивановича. — Ему за трусы из кожи питона заплатят больше, чем ты за год получаешь. К тому же он может отказаться шить эти трусы, а к тебе в отделение если баба направлена — фиг ты откажешься… Пиджак, Сергей Иванович, в химчистку сдайте, не поленитесь. Хороший же, дорогой. Иди-знай, что у той бабы было!
— Я к нему не прикоснусь! Выкину!
— Чего это хорошую дорогую вещь выбрасывать?! — возмутилась рачительная старшая.
— А вы думаете, я смогу его после этого носить?! — истерично воскликнул сентиментальный переросток. — И никакой он не дорогой. Ткань только. А шил я сам.
— Смотри-ка, ничего сшито… очень даже… — внимательно разглядывая пиджак, констатировала Маргарита Андреевна. — Пожалуй, я себе заберу. Папаше своему отдам, у вас с ним один размерчик — он у меня такой же щупленький.