— У нас родильный дом, ориентированный на партнёрские роды, — Татьяна Георгиевна отхлебнула горячего кофе. — В чём проблема?
— Но у них нет контракта!
— У нас родильный дом, ориентированный на партнёрские роды в любом случае, — спокойно повторила Татьяна Георгиевна. Хотя ещё лет десять назад стала бы вопить на санитарку за такое несколько не соответствующее табели о рангах поведение.
Маргарита Андреевна, властно глянув на молоденькую санитарочку, скомандовала:
— Переодень мужика и пусть катится к своей жене.
Дождавшись, когда Алёна скроется за дверью, старшая акушерка вновь накинулась на подругу:
— А ты что, уложила бы её на кресло в приёмном? Правда?
— Что я, дура полная, с неизвестно каким предлежанием плаценты в приёмном на кресле смотреть?! Хотя… Операционная в пятнадцатиминутной досягаемости. И даже ближе. Так что… Так что, Маргарита Андреевна, чтобы мне больше не было баб с бухты-барахты! Хотят у меня рожать? Знакомь заранее… И от контрактов всех подряд не отговаривай, будь любезна!"
"— Нам же с тобой больше достанется!
— Меня Семён Ильич и так каждый раз физией в иконостас тычет, когда у меня договорные, но не контрактные роды!
— А он что? Всё ещё каждый раз может?! — восхищённо ахнула акушерка.
— Может.
— И чего вы с ним не поженились?
— Того.
— Слушай, а вы с ним всё ещё…
— Гораздо реже, чем принято полагать в нашем милом коллективе.
— И как часто?
— Вот прицепилась! Раз в год! На Восьмое марта! И ещё три раза.
— А что жена?
— Жена всё так же. Ты всё и обо всём знаешь, чего лишний раз говорить? Марго! Пошли работать! Я бы, может, выгуляла сегодня свою одёжку, если бы ты мои цветы-духи не передарила главной медсестре. И не приволокла мне бабу с проблемами плацентации. Очень вовремя, да. Как раз когда весь день прошёл под знаком кровотечений. Так что на тебе, дорогая подруга, лежит вина за мою загубленную личную жизнь. Сегодняшним вечером как минимум.
— Ты сама тому Волкову сказала, что занята на все оставшиеся вечера твоей жизни. Я подслушивала. Так что — сама дура, нечего на меня валить!
— Пошли вкалывать!
В родзале Юлия охала и ахала. Кряжистый Степан Михайлович чувствовал себя не в своей тарелке. Ещё бы! Ох уж эти экономные небедные люди! Заплатил бы за контракт — так и родзал был бы поуютнее, на втором этаже. А тут пусть спасибо скажет за отдельную предродовую.