"
"Север начал ухаживать за Алькой, но та его решительно отвергала, и тогда Матвея охватил азарт. Он выяснил, что девушка любит классику и пригласил ее на балет «Щелкунчик», как раз гастролировала столичная балетная труппа, и Алька не устояла, сдалась.
В театре же вместо того, чтобы смотреть на сцену, Север смотрел на восторженное лицо девушки, ее влажные и блестящие глаза, и когда оркестр грянул па-де-де Клары и Щелкунчика, Алька подалась вперед, к сцене, а потом повернулась, схватила обими руками Матвея за ладонь и прошептала, глядя влажными, блестящими глазами уже на него:
— Спасибо тебе, ты не представляешь, что сейчас для меня сделал!
А он готов был оплатить прогон балета по новой, лишь бы Алька снова так на него посмотрела.
Матвей поцеловал ее первый раз в этой самой машине, и ему казалось, что это его первый поцелуй, а не Алькин, таким волнительным и трепетным он вышел. У Севера совсем крышу сшибло, не мог оторваться от нее, от ее губ, шеи, она виновато уворачивалась от слишком настойчивых ласк, и тогда он прямо заявил, что хочет в день ее рождения провести с ней ночь. Алька опустила густые шелковые ресницы и ничего не сказала, ни да, ни нет, и Север понял, что она согласна, и он уже практически выиграл спор.
В день ее восемнадцатилетия Матвей звал Алю в ресторан, но та отказывалась, это сейчас он понимал, что у девочки просто не нашлось подходящего наряда, тогда он привез ее в свою квартиру, где уже был накрыт стол, охлаждалось шампанское, в комнате стояли цветы, а в кармане у него лежал подарок — серьги с бриллиантовой россыпью в виде сердечек.
Алька вошла, раскрасневшаяся с мороза, такая притягательная и желанная, что Север еле дождался, пока закончится ужин, где он совсем не пил, волнуясь, наверное, больше нее.
Эту ночь и утро Матвей помнил с точностью до минуты, словно с тех пор не минуло девять лет. Стоило закрыть глаза, как перед ним вставала она, красивая, разметавшаяся под ним на шелковой простыне, закусившая от боли губу.