Истерика надвигалась слишком быстро. Симона очень отчетливо ощущала ее приближение и всеми силами старалась не допустить потери контроля. Прикрыла глаза и начала методично раскачиваться из стороны в сторону, пытаясь думать о чем-то хорошем. Перед глазами сразу возник образ Ильи. Она будто бы даже ощутила его сильные руки, защищавшие от всего на свете. Рядом с ним никогда не было страшно, он, как надежный щит, заслонял ее от всех. Горячие слезы покатились по ледяным щекам, согревая и даря зыбкую надежду. Илья не бросит.
— Илья, где ты? Забери меня отсюда, — как мантру, зашептала она одними губами. — Мне очень страшно… Илюшенька, пожалуйста.
Сколько просидела в таком положении, Симона не знала. Время словно остановилось в одной точке и совершенно не двигалось, изводя мучительностью своего существования.
Первый панический страх постепенно угасал, оставляя после себя пустоту и эмоциональный вакуум. Она ничего не чувствовала, просто смотрела в одну точку и пыталась принять ситуацию как данность.
Очень долго ничего не происходило. Абсолютная тишина и темнота царили вокруг, но глаза уже привыкли к ней, и очертания немногочисленных предметов легко угадывались.
Немного придя в себя, Симона встала и на негнущихся ногах отправилась изучать свою темницу.
Отчаявшись, она опустилась на пол, подтянула колени к груди и тихо заскулила. Тяжелые шаги послышались за дверью, и звук открывающейся щеколды эхом разнесся по помещению.
Яркий свет, внезапно озаривший пространство, ослепил и заставил зажмуриться. Симона закрыла лицо руками и сквозь щель между пальцами пыталась рассмотреть тюремщика, но глаза нещадно резало. Тем временем шаги медленно приближались.