Он, видимо, совсем охамел и решил превратить ее квартиру в неизвестно что. Не для того она там делала ремонт, чтобы какой-то зверь все испортил.
— Какого еще кота?! Ты с ума сошел? — Негодование с каждой секундой разгоралось все сильнее в ее груди. — Я не люблю кошек!
— Ты никого не любишь, что ж теперь. — Илья сдержал улыбку и равнодушно пожал плечами.
— Ну знаешь ли. — Она возмущенно выдохнула и ткнула пальцем в его грудь. — Это мой дом, и никакого кота в нем не будет!
Трель дверного звонка прервала их спор. Илья посмотрел в глазок и открыл дверь, пропуская в квартиру пожилую женщину.
— Илюшенька, ну наконец-то! Я уже начала волноваться, не случилось ли чего, — запричитала та и крепко обняла Илью за талию.
— Да ну, баб Тонь, что ты, хорошо все. — Он обнял ее в ответ. — Работа просто… задержали…
— Ты ирода-то своего заберешь?
Симона усмехнулась, какое отличное определение мохнатому чудовищу.
— Сейчас заберу.
— Нет! — сердито воскликнула Сима и для пущего эффекта топнула ногой.
— Ой, а это кто там у тебя? — Баба Тоня выглянула из-за широкой спины Ильи и окинула Симону прозорливым взглядом.
— Да так… мелочи жизни, — устало вздохнул он
— Хорошенькая какая. Невеста?
— Нет, коллега…
— Жаль. Жениться тебе давно пора, а то ходишь как неприкаянный…
— Баб Тонь, не начинай. Пошли за зверем. — Он подтолкнул ее к двери, и они вместе вышли из квартиры.
Симону трясло от злости, вот еще кошек ей и не хватало для полного счастья, но самое обидное, что Илья не принял ее слова всерьез. Надо было сказать, что у нее аллергия, это был бы весомый аргумент.
"— Знакомься, Бегемот. — Илья появился в квартире с угольно-черным котом в руках. — Это тиранша Снежка, придется нам с тобой потерпеть ее пару недель…
— Я не Снежка! — взвизгнула она, приближаясь к истерике. — И терпеть твоего кота я не собираюсь!
— Неразрешимые противоречия, — вздохнул Илья и лукаво улыбнулся.
Он замолчал, наблюдая за ее реакцией. Точнее, за внутренней борьбой ангела и демона. Заметил, как загорелись глаза при виде кота, но уступить было ниже ее достоинства.
— Это шантаж и манипуляция! — кричала она, отстаивая свою позицию. Щека раскраснелись, а глаза пылали праведным гневом. Определенно, такой она нравилась ему гораздо больше, чем холодной льдиной.