Повинуясь инстинктам, обняла его за шею и прильнула ближе, вжимаясь в мощное мужское тело по максимуму. Илья целовал ее настойчиво и ненасытно, лишая кислорода и способности мыслить здраво. Она сама не заметила, как ее нога оказалась на его бедре, а обжигающе горячие ладони заскользили по по обнаженной спине, даря острое наслаждение.
Кожа под его искусными руками плавилась, а крупные мурашки взрывались фейерверками, задевая нервные окончания и устремляясь в низ живота. Никогда прежде Симона не испытывала подобного.
Илья дурел от острого возбуждения, но продолжал умело разжигать огонь в теле Симоны. Насытившись губами, переместился на шею, осторожно прикусывал нежную кожу и сразу же зализывал языком. Ощущал дрожь ее нетерпения и с трудом сдерживал свои инстинкты. Давно не испытывал таких запредельных эмоций от обладания женщиной.
Почувствовав, как его ладонь медленно поползла по бедру вверх, задирая платье, Симона непроизвольно вздрогнула и распахнула глаза. Нервная дрожь прошла по ее телу, а внутри вновь проснулась отчаянная паника. Страх сковал мышцы, атрофировал все другие эмоции. Недавнее возбуждение улетучилось, как дым, оставив после себя лишь колючие обрывки воспоминаний.
— Не надо, — взмолилась Симона и уперлась ладонями в грудь Илья. — Пожалуйста, перестань.
Голос сорвался, и она, не справившись с собой, истерично забилась в его руках, пытаясь вырваться из плена.
Илья был на грани, возбуждение достигло своего апогея, а мысль о том, что вскоре удовлетворит острую потребность тела, приятно дурманила разум. Перемену в настроении Симоны заметил не сразу, но мольба в голосе заставила напрячься. Собрав последние силы, он отстранился и перехватив колотившие его кулачки, припечатал их к стене над головой.