– А куда мы идем? – спросил Билл через десять минут, когда они вошли в очередную комнату, где их проводили взглядом сотни портретов дожей.
– Ну откуда мне знать? – Роуз бросила на него сердитый взгляд. – Куда-то. Это лучше, чем целый день ждать, пока они снизойдут обратить на нас внимание. Возможно, он все еще здесь, где-то прячется. Может, даже прямо в следующей комнате, никогда не знаешь! – Она махнула рукой в сторону двери в конце галереи. И остановилась как вкопанная.
– Смотрите! – Гус побежал вперед, топорща усы, а Роуз ахнула.
– Они нас заметили. – Фредди уже перешел на бег.
В конце длинной галереи стоял человек в маске – необычной, с длинным, похожим на клюв, носом. Джироламо, брат дожа."
"Но не из-за него, а из-за тех, кто был с ним рядом, Фредди, Гус и все остальные бросились бежать по галерее, хотя они и не представляли, что будет, когда они добегут.
Со вторым по важности человеком Венеции беззаботно беседовал Госсамер, державший в руках бледную маску, а рядом с ним сидел в странном золотом кресле его приспешник лорд Венн.
Венн заметил их первым: он дернул Госсамера за полу сюртука и попытался что-то произнести. Подбежав ближе, Роуз увидела, что он не может говорить. Она даже не была уверена, что он может шевелить чем-либо, кроме пальцев. Его кресло было похоже на плетеное кресло на колесах, в которых передвигаются инвалиды на водах, только оно было полностью металлическим, с золотым отливом. Но даже не это было самым странным. Завороженно и одновременно с ужасом Роуз поняла, что невозможно сказать, где кончается кресло и начинается лорд Венн.
В голове у Роуз всплыло воспоминание о маленькой золотой птичке, которую преподнес ей Венн при первой встрече, – живое существо, заключенное в металл. В том, что лорда Венна постигла та же участь, была какая-то жуткая справедливость.
Госсамер наконец поднял глаза, улыбнулся торжествующей, всезнающей улыбкой и издевательски медленно показал своим спутникам на дверь в дальнем конце галереи. Джироламо послушно вышел, как дрессированная собачка.
И дверь захлопнулась с негромким самодовольным щелчком.
– Что это была за штука? – спросил Фредди. Они сидели, прислонившись к двери и тяжело дыша.
Как бы они ни трясли ручку, дверь не открывалась.