Он у меня рафинированный до безобразия, Лев Иванович. В армию таким никак нельзя… Понимаешь меня? Я ведь не для себя старался. Для них. Для детей. Для их будущего… – Поликарпов так увлекся исповедью, что забыл про свой разбитый нос. Струйки крови уже достигли подбородка. – Но я человек не жадный, Лев Иванович. Я поделиться могу. С тобой… Как с опытным коллегой и наставником. Тебе и делать ничего не придется. Просто оставим все как есть. А я отстегну. Щедро отстегну… Так как, Лев Иванович? Договоримся?
Майор попытался подняться на ноги, но Гуров снова жестко ткнул его в грудь, заставив опуститься на прежнее место.
– Конечно, договоримся, – скрестив руки на груди, произнес Лев. – Ты поможешь мне выйти на Блеклого, а я оформлю тебе явку с повинной. На суде тебе это зачтется. Помощь следствию и все такое… Да что я тебе рассказываю? Ты ведь сам знаешь всю эту схему не хуже меня.
– Лев Иванович… – побледнел Поликарпов.
– Ты хоть знаешь, что тебе грозит, майор? – перебил его Гуров.
– Знаю, – обреченно ответил тот. – Со статьями Уголовного кодекса знаком не понаслышке.
– Тем более. И, как ты понимаешь, срок, который тебе «светит», – это ведь далеко не самое страшное. Тебе грозит конфискация, майор. И детки твои, о чьей судьбе ты так пекся, останутся ни с чем. Речь даже не идет об университетах и армии. Им побираться придется, майор. А если ты согласишься сотрудничать, глядишь, конфискации удастся и избежать.
– У меня нет выхода на Блеклого, – признался Поликарпов, несколько раз нервно затянувшись и избегая встречаться с Гуровым взглядом. – Я никогда с ним не контактировал. И даже в глаза не видел. Все дела я в основном вел через Даниила Кугрышева. Мне, конечно, приходилось встречаться и с другими людьми… И при передаче денег, и при передаче информации… Но это редко.
– Понятно, – кивнул Лев. – На него вывести сможешь?
– Теоретически да.
– Что значит «теоретически»? – нахмурился полковник.
– Я сдам вам все, что о нем знаю, Лев Иванович. Адреса, телефоны… Места, где он бывает. Утаивать ничего не стану. Только… Даниил – еще тот лис. А сейчас к тому же еще и затравленный лис.