Он руками разломил пополам королевскую креветку, отщипнул от нее кусочек и протянул «Софи Лорен». Кошка вновь привередливо принюхалась, но есть на этот раз не стала, только лизнула креветку острым шершавым язычком и сыто зевнула.
– Не хочешь? – удивился Игорь Александрович. – Ну, ладно. Дело твое. – Он вдруг как-то сразу стал серьезным и, повернувшись к Шершню, спросил: – Как все прошло? Никаких осложнений не возникло?
Перед глазами Шершня всплыла картина, как Марафонец сам себе пустил пулю под подбородок, причем используя палец убийцы на курке «глока», и он короко ответил:
– Никаких.
– Марафонец мертв?
Шершень кивнул.
– Он не пытался бежать? Откупиться? Выкинуть еще какой-нибудь фортель?
– Нет.
– Молил о пощаде?
– Нет.
– Это хорошо, потому что я, честно говоря, опасался, что он тебя уболтает, и ты его отпустишь.
– Марафонец мертв, – сухо повторил Шершень.
– Он признался в том, что «стучал» ментам?
– Я его об этом не спрашивал. А надо было?
– Необязательно. Это уже не имеет никакого значения, – покачал головой Игорь Александрович, и его губы тронула легкая улыбка.
– Его не найдут. Я позаботился об этом. Или вам нужно знать место его захоронения?
– Не нужно. Я вижу, что тебе можно доверять, старичок. Блеклый был прав. Впрочем, как всегда…
Облизав пальцы, Игорь Александрович расстегнул пиджак, сунул руку во внутренний карман и извлек из него увесистый бумажный конверт. Бросил его через стол.
– Это оплата, – пояснил Игорь Александрович.
– Я догадался.
– Пересчитывать не будешь?
– Я тоже вам доверяю, – кивнул Шершень и продолжал сидеть, не торопясь покидать общество Игоря Александровича.
Тот удивленно изогнул правую бровь. Официант вернулся с подносом и рядком составил на стол перед клиентом три блюда. «Софи Лорен» живо прекратила себя вылизывать и замерла в ожидании новых лакомств.
– Что-то еще? – спросил Игорь Александрович у Шершня, давая понять, что аудиенция закончилась."
"– Да, – ответил тот. – Самое главное. То, о чем мы с вами говорили в вашей машине…
– А о чем мы с вами говорили в машине?
– Вы обещали мне встречу с Блеклым, – напомнил Шершень. – И место в системе, которое до этого занимал Марафонец. Это дороже любых денег.
– Ну, разумеется.