– Возможно, я упустил из вида этот факт. Ведь действительно, без четверти двенадцать мой подзащитный был пьян, как портовый грузчик. За четверть часа он никак не мог протрезветь настолько, чтобы обойти охрану, тайно проникнуть в квартиру жертвы и обманным путем задушить ее.
– Небывалые откровения столичного адвоката, – подал голос Крячко, молчавший до той поры. – Вам, господин хороший, не адвокатской практикой заниматься, а детишек в цирке развлекать следует.
– Итак, подытожим, – предвосхищая возмущение адвоката, произнес Лев.
– «Герцогиня Блюм».
– Далеко это от дома Штейна?
– Примерно четверть часа езды, если без пробок.
– В ночное время пробки редкость даже для Москвы, – заметил Крячко. – А домой Штейн явился незадолго до полуночи. Выходит, на дорогу он потратил вчетверо больше положенного.
– Выходит, так, – согласился Гуров.
– Вопрос, – протянул Крячко.
– Будем выяснять, – кивнул Лев и снова обратился к Заборину: – Думаю, вопрос о вашем освобождении решится положительно. Только из города не уезжайте, вы можете еще понадобиться. Удачи вам, господин Заборин. И мои поздравления.
– В честь чего? – не понял задержанный.
– В честь благополучного разрешения проблем, – ответил за Гурова Станислав. – Везучий вы, господин Заборин. Могли ведь запросто ни за понюх табаку на нары загреметь.
"Заборин непонимающим взглядом провожал Гурова и Крячко, покидающих комнату для допросов. У выхода их поджидал следователь Егоров.
– Как прошел допрос? – поздоровавшись, спросил он.
– В мирной обстановке, – шутливым тоном ответил Крячко. – Сторонам удалось прийти к консенсусу, что дало положительные результаты.
– Так он виновен или нет? – обращаясь к Гурову, переспросил следователь.
– А вы как думаете? – подзадорил его Крячко. – Вам ведь решать, отпускать подозреваемого из-под стражи или продлить заключение. Сейчас его судьба в ваших руках. Решайте, время не терпит. Адвокат уже составляет жалобу на неправомочные действия следствия. Как знать, вполне вероятно, что это дело для вас станет и первым, и последним одновременно.
– Товарищ полковник! – взмолился Егоров.