Екатерина Николаевна пригласила нас на обед. Кстати, ты должен успеть заехать домой.
– Это еще зачем? – бросая взгляд на часы, поинтересовался Лев.
– Как это зачем? Не поедешь же ты к ней в форме? – возмутилась Мария. – И думать об этом не смей! Немедленно возвращайся домой, я уже приготовила твой костюм.
– Дорогая, сейчас без четверти одиннадцать, я вполне могу успеть заскочить в отдел. Работы много, сама понимаешь, – начал Гуров, но она тут же перебила его:
– Гуров, прекрати немедленно! Ты не явишься к самой Круповицкой в форме! У нас будет обед, понимаешь ты это или нет? В приличных домах не принято являться к столу в униформе.
– Это не униформа, а стандартный костюм сотрудника полиции. И потом, при погонах я смотрюсь куда солиднее, – попытался пошутить Лев.
– Возражения не принимаются, – безапелляционным тоном заявила Мария. – Или ты едешь в костюме, или я отменяю встречу.
– Хорошо, я заеду переодеться, – сдался он. – Но сначала загляну в отдел.
– Дорогой, ты не успеешь, – сменив гнев на милость, вновь защебетала Мария.
– Считай, что я уже дома. – Окончательно сдаваясь, произнес Гуров. – Только, пожалуйста, сама будь готова к сроку, – и поехал прямиком домой.
Пришлось звонить капитану Жаворонкову и давать ему задание пробить местонахождение американского подданного Сэма Титоуна, бывшего Семена Травкина.
– Какая же вы, право, красивая пара! – в шестой раз за последние десять минут произнесла госпожа Круповицкая, со всех сторон оглядывая Гурова и Марию.
В загородный дом Круповицкой они успели вовремя. Екатерина Николаевна ждала их в саду. После официальных приветствий она предложила гостям прохладительные напитки и, пока молоденький парнишка, выполняющий роль то ли официанта, то ли прислуги, готовил их, не переставая, восхищалась гостями.
– Вы нас смущаете, Екатерина Николаевна, – явно довольная похвалой, всякий раз твердила Мария.
Гуров наблюдал за женой и не узнавал ее. Откуда вдруг это дикое желание угодить стареющей певице? Для чего эти официальные обеды чуть ли не с переодеванием? В конце концов, он списал странное поведение жены за счет волнения перед премьерой. Мария и раньше в таких случаях вела себя странно.